Она медлит секунду, но потом бросает мне на руку телефон.
– Кстати, это охрана социального работника, а?
– Охрана маленькой девочки, которую я защищаю днем и ночью.
– Когда не выдаешь себя за социального работника и не вытаскиваешь других девочек из их домов и не приводишь в новые?
Ее глаза сужаются.
– Некоторые сказали бы, что я привела тебя домой, а не вытащила из твоего дома.
Не могу с этим поспорить. Они – мой дом, больше, чем что-либо другое в моей жизни.
– Тогда некоторые были бы правы, не так ли?
Она явно хочет что-то спросить, поэтому я держу зрительный контакт до тех пор, пока она этого не делает.
– С чего бы ему… зачем им понадобилось привозить тебя сюда? Почему они позволили тебе приблизиться к ней?
– Разве это не очевидно?
Она хмуро смотрит им вслед, потом издает глубокий вздох.
– Я беспокоилась, что это может произойти. Когда я прочитала твое досье, я подумала о таком исходе, но в тот день, когда я тебя встретила… – Она замолкает и хмурится. – В школе, где директор явно заботился о тебе, даже несмотря на то, что ты была непростым ребенком, и то, как Равина говорила о тебе и как ты справлялась с ней.
– Я напрягаюсь при упоминании имени моей матери. – Твой настрой и выражение глаз, когда ты говорила со мной. Все в тебе было… освежающим. Я чуяла это нутром. Я предупреждала его, что ты станешь всем, чего они никогда не знали. Это делало тебя опасной для них, для этого мира. – Она смотрит на меня. – Но, в конце концов, мы все хотим того, чего не можем иметь.
Я изо всех сил стараюсь не нахмуриться.
Что, черт возьми, это значит?
Выражение ее лица немного смягчается, когда она спрашивает:
– Который из них?
– Как будто ты не знаешь.
– Я… – Она обрывает себя, но решает продолжать. – Я не знаю, – признается она.
Мои брови приподнимаются от ее смущенного тона.
– Это было в моем контракте. – Она громко сглатывает. – В обмен на заботу о ней мне не разрешалось искать или спрашивать что-либо о них или их жизни.
– Ты хотела заботиться о ней?
– Я бы не доверила это никому другому.
– Она смотрит на меня в упор.
Я смотрю на нее с подозрением.
– Ты можешь пытаться прочесть мои мысли, но я уже говорила тебе, что когда-то я была как ты. Я могу скрывать то, что хочу, от кого хочу.
– И все же ты стоишь здесь и выдаешь больше, чем осознаешь.
– Кто сказал, что я не осознаю? – протягивает она.
Я усмехаюсь. Верно.
Я смотрю на парней.
Зоуи пытается втолкнуть Ройса в кукольный домик, но он падает на траву, и Зоуи смеется над ним.
