Она наклоняется и ударяет его в грудь ладонями, а потом забирается прямо по нему внутрь домика, где уже, должно быть, сидят другие два.
– Кому ты собиралась звонить? – спрашиваю я, предполагая, что она не ответит.
Но она отвечает:
– Ролланду.
– Тоже согласно контракту?
Она отворачивается и идет к внутреннему дворику, где может скрыться от глаз, но все равно смотрит на девочку. Я следую за ней и сажусь на стул.
– Ты не должна судить о том, чего не знаешь.
– Я сужу о том, что знаю, и я знаю, что дочь Кэптена здесь с тобой, а не дома с ним, где ей место.
Игривое рычание привлекает наше внимание, и мы оглядываемся.
Кэптен держит Зоуи на плечах, когда гоняется за Ройсом, а Мэддок в это время с улыбкой стоит, прислонившись к маленькому домику. С настоящей улыбкой.
Не ухмылкой, не гримасой. Взгляд открытый и любящий, устремленный на племянницу.
Как всегда, он чувствует, что я смотрю на него, и его внимание переключается на меня.
Раздумья омрачают его черты, гнев и, похоже, боль.
Улыбка мгновенно исчезает, но уголок его губ слегка приподнимается.
Это вынужденно.
То же самое болезненное выражение на лице Ройса, но в тот момент, когда мои глаза встречаются с его, он облизывает губы и отводит взгляд."
"Кэп ободряюще мне улыбается, но его внимание быстро привлекает малышка, которая теперь призывает их следовать за ней, как и должно быть.
– Да-вай, да-вай. – Она смеется. – Я делаю это, я делаю это.
Мои брови приподнимаются.
– Что ты делаешь, Зо? – спрашивает Кэп, щекоча ее бока.
Она бежит быстрее.
– Бросок, папочка! – драматично говорит она, заставляя меня улыбнуться.
Она останавливается и бросается к нему, хватает его за пальцы и тащит за собой.
– Она научилась бросать мяч в корзину, – грустно говорит Мария.
Мои глаза скользят к ней, но она только продолжает тепло улыбаться Зоуи.
– Она все время смотрит его игры, у нас они все записаны на видео. Он – ее любимое шоу. Ее любимая сказка на ночь. Любимое все.
В груди саднит, и я даже не могу смотреть на них, когда они идут к маленькой площадке.
– Ты и все, кто в этом замешан, – испорченные личности. – Ее глаза неохотно встречаются с моими. – Ты думаешь, он или его братья не захотели бы первыми показать ей это? Бьюсь об заклад, Кэптен не раз разыгрывал эту сцену у себя в голове, лежа в постели. Что бы он сказал, как бы объяснил, как поставить запястье так, чтобы она поняла. Как она должна стоять, на чем ей следует сосредоточиться. Это он, конечно, надеялся объяснить ей сам. Ее первая корзина.
