Я хочу, чтобы они ревновали и понимали, что они не могут иметь тебя, а я могу. Когда захочу.
Я мурчу ему в рот, и он смеется, но секунду спустя становится серьезным. Он немного отстраняется.
– Скажи мне, что ты понимаешь, что мы ничего от тебя не скрываем только потому, что ты не часть нас.
– Скажи мне, что ты понимаешь, почему я должна попытаться разобраться в этом сама.
Его взгляд становится жестче:
– Я не позволю тебе снова пытаться защитить меня.
Я отпускаю его руки, и он отступает.
– Я уже говорила тебе: я делаю то, что хочу.
– И я тоже. И я запру тебя в этом гребаном доме, если почувствую, что это необходимо, Рэйвен.
– Ни секунды в этом не сомневаюсь, здоровяк.
С этими словами я подхожу к Ройсу, который ждет меня в напряженной позе за дверью нашего класса.
Я оглядываюсь на Мэддока, и жесткость, от которой хмурится его лоб, ложится тяжестью на мои плечи.
К счастью, Ройс чувствует это и приобнимает меня. Мэддок кивает своему брату.
– Выше нос, Рэй-Рэй, – шепчет он. – Не позволяй этим придуркам раскусить тебя.
С этими словами он ведет меня в класс, где мы скрываем наши проблемы и притворяемся, что мы такие же крепкие, как они думают. Физически так оно и есть, но мысленно мы превращаемся в чертово шоу уродов.
Мы занимаем свои места, и не проходит и десяти минут, как я уже вся извелась.
Смотрю на часы.
Добежать до дома Брэй, чтобы попытаться поймать там Мейбл, займет около пяти минут. Десять минут на туда-обратно. Выполнимо.
Вчера меня рвало весь день, так что мне бы сошел с рук «приступ» расстройства желудка.
Единственная проблема – заставить Мейбл говорить и сколько времени это займет.
Парни ей как дети, так что она им преданна, но на днях на крыльце она собиралась мне что-то сказать, перед тем как Мэддок выскочил наружу, чтобы убедиться, что я все еще там. Она что-то хотела сказать.
Я должна попытаться.
Я ерзаю на стуле, хватаясь за край стола, когда мне по голове стучат свернутым листом бумаги. Я смотрю на Ройса.
Он злобно смотрит и качает головой, понимая, о чем я думаю, – на данный момент даже поход в туалет в одиночку «не разрешен».
Что еще больше утверждает меня в моем намерении – дверь распахивается, и Кэптен вводит надутую Викторию в класс.
Она дергается в его объятиях, бросает взгляд через плечо, но он даже не смотрит в ее сторону.
Он смотрит на Ройса, кивает ему, встречается взглядом со мной и выходит.
Виктория бросает свои бумаги на учительский стол, а затем направляется ко мне.
