Ее волосы завиты и распущены, ниспадают на плечи, прямой пробор в центре, на губах снова красная помада, на ногах черные ботинки.
Идеально.
Я заставляю себя перевести взгляд влево, рассматривая всех троих.
Сплошная, плотная линия. Мои братья оба держат ее за руки, ведя туда, где ей самое место.
Прямо ко мне.
Моя малышка, или даже больше, мои малыши.
У нас будет ребенок.
Если бы кто-нибудь спросил меня несколько месяцев назад, хочу ли я ребенка, я бы рассмеялся им в лицо.
Мой ответ был бы быстрым.
Но теперь я знаю, что Рэйвен носит внутри часть меня, что мы двое будем связаны более глубоко, на недостижимом для других уровне.
Я отчаянно нуждаюсь в нем.
Отчаянно нуждаюсь в нашем малыше.
И я убью любого, кто посмеет угрожать нашему будущему.
Нашей семье.
По моему телу разливается тепло и спокойствие, которого я не чувствовал уже несколько недель, осознание происходящего бежит по моим мышцам и оседает в костях.
Ноги сами несут меня вперед, и чем ближе я подхожу, тем выше приподнимаются уголки ее губ.
Я останавливаюсь прямо перед ней, мои руки опускаются на ее бедра, и я опускаю свой лоб к ее лбу.
Медленно мои братья отпускают ее руки, похлопывают меня по спине, когда проходят мимо, и ладони Рэйвен скользят вверх по моей груди, сжимая воротник пиджака.
Ее прерывистое дыхание касается моих губ, и я борюсь с желанием прижаться к ней.
Еще рано.
– Я не думаю, что все должно было быть так, – шепчет она. – Я почти уверена, что я должна была идти к тебе.
– Да, но мы все делаем неправильно, детка.
Мы делаем это по-своему. – Мои руки движутся вверх по ее ребрам, под куртку, и сжимают ее. – И мне нравится, как мы это делаем.
Она кивает мне.
– Мне тоже.
– Ты готова, детка? – шепчу я. – Готова принадлежать мне?
Она отстраняется, глядя на меня снизу вверх.
– Ну же, здоровяк, – бормочет она. – Ты знаешь лучше меня. – Она отпускает меня, отступает и обходит меня сзади, так что я медленно поворачиваюсь, чтобы оставаться лицом к ней.
Она идет назад, к моим братьям, к своей сестре и преподобному.
Она улыбается, протягивая руки, громко говоря, чтобы все слышали:
– Я всегда принадлежала тебе. Давай закрепим это официально.
Я облизываю губы, стискиваю зубы, чтобы держать себя в руках, когда слезы угрожают появиться в моих глазах.
Это был адский год, и я готов к адскому будущему.
Я следую за ней, ступая рядом, притягивая ее к себе, когда преподобный начинает говорить, но я не улавливаю ни единого слова.
