Будешь говорить, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, борясь с дрожью, угрожающей охватить каждый сантиметр моего тела.
Она пытается кивнуть, глаза умоляют, но не о том, чтобы я отпустила ее, а чтобы ей поверила.
Я отталкиваю ее, она начинает кашлять, поднимает руку, чтобы потереть покрасневшую кожу, но я не даю ей времени прийти в себя. Снова толкаю ее, она ударяется спиной о припаркованную машину."
"– Кэптена подстрелили, – говорю я ей. – Вот почему он здесь, и это благодаря моей собственной гребаной матери.
Моя мать, которая посеяла больше семян, чем я успеваю вырастить. У меня нет времени и нет выбора.
Тревога наполняет ее глаза, но она моргает, чтобы прогнать ее.
– Что она тебе сказала?
– Недостаточно, прежде чем перестала дышать.
Она замирает, ее глаза скользят между нашими с Басом лицами.
– Говори.
Мучительный вздох.
– Я не хочу тебе говорить.
– Мне все равно. Говори.
Она смотрит на Баса так, будто хочет, чтобы он ушел, но он только прислоняется спиной к чьему-то фургону, скрестив руки и закинув ногу на ногу.
Покачав головой, она снова переводит взгляд на меня.
– Я была инструментом, – начинает она после минуты молчания. – Моя роль всегда была одной и той же – наивная маленькая девочка со звездами в глазах на одну ночь. Плечо, на которое они могли бы опереться, не привязанное к их мирам, по крайней мере, так они думали. После нескольких рюмок они любили рассказывать мне, какие они храбрые, кого обманули и как легко это сработало.
– Грязное белье.
– В самом мерзком виде, – бормочет она и косится за мое плечо.
– Поскольку мы использовали алкоголь, чтобы разговорить их, Меро, так его звали, отказался прикасаться к нему, но после нескольких лет со мной он почувствовал себя комфортно, стал менее осторожным. Он стал периодически выпивать. – Ее глаза снова скользят ко мне. – Мне пришлось вести себя очень хорошо, чтобы получить то, что я искала, но это сработало. Он практически запел, когда я перестала притворяться мертвой в его постели и стала вести себя как девушка, на которую он рассчитывал.
Меро…
Мой разум лихорадит, пытаясь вспомнить это имя.
Она кивает, будто читает мои мысли.
– Меро, – она повторяет.
– Кто он такой?
– Человек, которого стер этот город, – четвертый на фотографии в ежегоднике. – Ее глаза мечутся. – Человек, который выдал секрет в обмен на меня. Человек, которого твоя мать выследила пять лет назад с обувной коробкой, полной нераспечатанных конвертов.
Нет…
– Конверты, полные чего? – Я хриплю.
