Наморщив лоб, он достает случайную карточку из бумажника и ручку из кармана рубашки, быстро записывая номер на обратной стороне.
Я смотрю на номер, затем встречаюсь с ним взглядом.
– Он вернется домой, Рэйвен. Может быть, ему потребуется время, но он это сделает. – В его тоне больше надежды, чем уверенности.
– Почему ты так говоришь?
– Он больше ничего не знает.
– Ты ошибаешься. – Я качаю головой, глядя в сторону. – Он знает боль. – Я заставляю себя снова посмотреть ему в глаза. – И этого достаточно, чтобы удержать кого угодно подальше отсюда.
Я наклоняю голову, бросаю взгляд на стеклянное здание, зная, что на меня смотрят, хотя я их не вижу. Я киваю, а затем отступаю назад, Ролланд хватает свой пиджак с земли и идет к лифту, который в этот момент открывается.
– Ты тоже можешь доверять другим, – говорит он. – Трик, Алек, они хорошие люди. Честные, благородные.
– Доверяй только тем, кто это заслужил, – повторяю я слова Брейшо.
Могу поклясться, его губы дрожат.
– Умная девочка. – С глубоким вдохом он говорит: – Ты ищешь ответы.
– Я смотрю на него, когда он входит в лифт. – Начни с нее.
Ролланд смотрит за мое плечо, двери закрываются. И вот я стою, уставившись на свое отражение, но движение позади заставляет меня поднять глаза.
Мои руки опускаются по бокам, когда я медленно поворачиваюсь.
Виктория.
Каждый здесь служит какой-то цели…
Ее карие глаза расширяются.
Нет…
– Рэйвен… – Ее голос эхом разносится вокруг меня, отражаясь от стены, обращаясь в звон в моих ушах.
Я делаю шаг к ней.
Она не съеживается.
– Рэйвен. – Она выставляет руки вперед.
Бас переводит взгляд с меня на нее, его спина выпрямляется.
Он щелкает сигаретой и быстрыми шагами подходит к ней. Схватив ее за руку, он поворачивает ее лицом к себе.
– Что ты сделала? – требовательно спрашивает он.
Я достигаю их в ту же секунду, моя рука вытягивается, чтобы схватить ее за горло, ее голова поворачивается в мою сторону, ее пальцы поднимаются, чтобы схватить меня за запястья. Я сжимаю ей горло, но она не сопротивляется.
Она кивает, сдаваясь, отчего мое дыхание становится прерывистым.
Сражайся со мной.
– Я говорила тебе, ты можешь возненавидеть меня, – выдыхает она, ее горло сжимается под моей ладонью.
Я быстро моргаю, чтобы удержать себя в руках.
Мэддок пропал, Кэптен ранен, моя мать мертва.
Мэддок пропал.
Я разваливаюсь.
Бас отпускает ее, и я подхожу к ней вплотную, сжимая кулак так сильно, как только могу, но с ее губ не срывается ни звука.
– Ты. Черт возьми.
