Риз хмыкнул, затем провел большим пальцем по глазам на моих ладонях:
– Хочешь что-нибудь сказать перед тем, как получишь отметину на всю оставшуюся вечность?
У меня заколотилось сердце.
– Прими еще один мой подарок.
Риз замер.
– И что же это? – спросил он, улавливая дрожь в моем голосе.
Наши руки соединились. Я дотронулась до черных каменных стен, заграждающих его разум. Преграды расступились, пропуская меня и давая возможность показать последний дар.
Я надеялась, что и Риз воспримет это как подарок.
Его руки задрожали, но он молчал, пока я не покинула его разум.
И опять мы молча смотрели друг на друга.
Дыхание Риза стало прерывистым. Глаза подернулись серебром.
– Ты уверена?
Да. Больше, чем в любом другом. Это я поняла и почувствовала в галерее ткачихи.
– Скажи, для тебя это… действительно подарок? – решилась спросить я.
– Еще какой! Ты даже не представляешь, – ответил Риз, сжимая мои пальцы.
У меня на ладонях с негромким шипением вспыхнул свет. Кошачьи глаза исчезли. Их сменили две горы с тремя звездами над каждой.
Риз по-прежнему смотрел на меня и по-прежнему не мог успокоить дыхание."
"– Мы можем обождать, – тихо сказал он, словно опасаясь, что снег, падающий за окном, подслушает наш разговор.
– Не хочу ждать, – возразила я.
Рассказ ткачихи убедил меня в этом. А может, в ее магазине я наконец призналась себе в желании, возникшем еще осенью.
– Между желанием и его осуществлением могут пройти годы, – пробормотал он.
– Я буду терпеливой.
Он удивленно посмотрел на меня.
– Я постараюсь быть терпеливой.
Мы оба засмеялись.
Риз поцеловал мне шею, ткнувшись носом в мочку уха:
– А не приступить ли нам, дорогая, к немедленному исполнению нашего обоюдного желания?
Меня обдало жаркой волной.
– В этом и заключался мой замысел.
– Но ты еще не знаешь про мой замысел.
Он снова поцеловал меня, теперь в основание шеи. Его пальцы принялись расстегивать потайные пуговицы на платье. На этом прекрасном платье, ставшем для меня еще дороже. Я выгнула спину, чтобы ему было удобнее расстегивать.
Риз замычал, проведя языком по месту недавнего поцелуя. Платье сползло на ковер, образовав звездное озеро.
– Мой замысел касался хижины и стены, – сказал Риз.
Я открыла глаза, когда его руки стали чертить длинные линии на моей голой спине, опускаясь все ниже. Риз улыбался, разглядывая мое обнаженное тело. На мне не осталось ничего, кроме бриллиантовых браслетов. Я хотела снять и их, но Риз пробормотал:
– Пусть останутся.
Мой живот напрягся в ожидании.
