Но Присоединение означает усиление уже существующей связи, а также добавляет к связи партнера. Такое не делают легкомысленно, и, опять же, это не всегда сексуальный процесс. Я знаю, что были ритуалы, в которых участники держали все части тела при себе.
Я подняла брови.
– Тогда почему Аластир говорил так, будто это…
– Что-то непристойное? – Он ухмыльнулся. – Потому что он старый, излишне драматичный и думает, что может помочь.
– Почему?..
Я сразу осеклась и не стала спрашивать, почему он никогда об этом не рассказывал.
Я уже знаю почему. Как знаю, почему он не говорил о Пределе Спессы.
– Что?
Покачала головой и сменила тему:
– Аластир сказал, что был связан с Малеком.
– Был. Он говорил, что рассказал моей матери о том, что Малек вознес Избет?
Я кивнула, и Кастил откинул назад голову.
– Аластир нарушил клятву, разорвал связь. Такое… очень редко происходит. Порой Аластир болтает лишнее, но он хороший человек.
Я медленно кивнула. Он закрыл глаза.
– Твоя мать тогда не бросила Малека?
– Нет.
– Она осталась с ним, потому что любила?
– Я в самом деле не знаю, она о нем не рассказывает. Но заметь, что она назвала старшего сына похожим именем.
Интересно, как к этому отнесся их отец?
– Когда мама высказала недовольство Малеку, она сделала это с глазу на глаз, но все равно то, что он сделал, получило огласку. И другие последовали его примеру. В каком-то смысле все произошло очень быстро.
– И вот к чему мы пришли, – пробормотала я.
– Вот к чему мы пришли, – подтвердил он."
"Я глубоко вздохнула и сказала то, что нужно было сказать:
– Я знаю, что тебе нужно кормиться.
Знаю, что ты близок к грани и не кормился ни от кого другого.
– Кто-то тебе об этом сказал, – ровно ответил он. – И сомневаюсь, что Аластир.
– Кто-то должен был сказать. Если ты не питаешься, то что происходит, кроме того, что глаза становятся черными? Если ты переходишь грань? Ты только и объяснил, что это очень, очень плохо.
Кастил отвел взгляд и прикусил губу.
– Это как… быть мертвым внутри.
Хуже, чем быть Вознесшимся. Нами овладевает жажда крови, но это неистовое безумие, как у Жаждущего. Хотя мы не гнием и не разлагаемся. – Он покачал головой. – Как только мы переходим грань, мы становимся сильнее с каждым кормлением, но это как душевное расстройство, потому что мы превращаемся в бешеных животных. Очень немногие возвращаются оттуда.
Я вспомнила, как он рассказывал, что с ним делали Вознесшиеся – лишали крови, пока его не охватывал неутолимый голод.
