Любопытно, кто такой Джаспер? Вольвен кивнул, а я встала и подошла к его соседу, который все время наблюдал за мной. Я протянула руку.
– Нет, – проскрежетал сквозь зубы мужчина с глазами золотисто-орехового оттенка. По его лицу тек пот. – Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасалась.
Я резко остановилась.
– Не обижайтесь, мой принц. – Тишину заполнило его учащенное дыхание. – Я не хочу этого.
– Хорошо, – кивнул Кастил и коснулся моей поясницы, побуждая идти дальше.
Я прошла мимо, оглянувшись на смертного с атлантианской кровью.
Он провожал меня взглядом, его лицо уже горело от лихорадки. Я образовала с ним связь и сразу оборвала – меня ошеломили едкая ненависть и горечь недоверия. Быстро отвернулась и сглотнула. Чутье протянулось во все уголки комнаты, и я споткнулась под наплывом эмоций и вкусов. Лимонад со льдом. Кислые и терпкие фрукты. Ваниль. Сахар. Замешательство и удивление. Страх и благоговение. Недоверие. Насмешка. Сердце заколотилось в груди.
Кастил положил ладонь мне на спину и взглянул на меня.
– Я в порядке, – прошептала, обрывая связи и сосредотачиваясь только на двух женщинах передо мной.
Пожилая женщина, в глазах которой золотистый цвет переплетался с карим, посмотрела на меня снизу, а я переключилась на по-прежнему неподвижную раненую на койке. Я знала, что она смертная, по крайней мере частично. Атлантианка вроде Кастила исцелилась бы, но она…
Она была ненамного старше меня, ее кожу, лишенную морщин, еще не тронул возраст. Я наклонилась, хотя… ничего от нее не чувствовала.
– Не делай этого, – произнесла пожилая женщина.
Я задержала руку в паре дюймов от восковой безвольной руки раненой девушки и перевела взгляд на говорившую.
– Я знаю, – она сглотнула, – что если ты коснешься моей дочери, твой дар пропадет впустую.
– Я…
Я не знаю, что сказать.
Она посмотрела на девушку, потрогала ее щеки и лоб и заговорила, удивив меня:
– Я слышала о тебе до того, как сюда приехала. Я какое-то время жила в Масадонии, пару лет назад. О тебе шептались – близкие тех, кого ты посетила.
Я отдернула руку, сознавая, что Кастил внимательно слушает.
– Они говорили, что ты даешь про́клятым умереть с достоинством. – Она улыбнулась, глядя на дочь, и по ее коже побежали морщинки. – Забираешь боль, прежде чем прекратить страдания. Я им не верила. – Она уронила слезу на грудь раненой. – Не верила, что нечто, воспитанное Вознесшимися, может дать нечто подобное. Я не верила.
Она подняла на меня взгляд.
У меня перехватило дыхание.
