Трагедия произошла, когда я еще была смертной женщиной и жила при Дворе весны, очень многого не зная. Кто-то из доверенных лиц Ласэна при Дворе зимы сумел сообщить ему, что у них от страшной «болезни» погибло более двух десятков детей. Имя Амаранты боялись произносить вслух.
У Риза напряглись челюсти.
— Не проходит дня, чтобы я не вспомнил про тех детей, — сказал он, обращаясь к Каллиасу, Виване и их спутникам. — Да, не проходит дня.
Об этом я слышала впервые.
Однажды Риз сказал, что есть воспоминания, которыми он не может делиться ни с кем.
Даже со мной. Тогда я решила, что они касаются лишь издевательств и унижений, каким его подвергала Амаранта. Оказывается, он был вынужденным свидетелем ее зверств, чинимых над другими. Беспомощным свидетелем, не имеющим сил вмешаться.
Будто пес на поводке у Амаранты, он стоял и слушал, как она распорядилась убить тех детей.
— Разве воспоминания хоть кого-то воскресили? — угрюмо спросил Каллиас."
"— Нет, — ответил Риз. — Родителям убитых нет дела до моих воспоминаний.
Но сейчас я намерен сражаться, чтобы это никогда больше не повторилось.
Вивана смотрела то на мужа, то на Риза.
— Каллиас уберег меня от Подгорья. Пусть это дело прошлое, но я хотела бы услышать, как именно ты пытался остановить Амаранту.
Лицо Виваны исказилось от душевной боли. Она тогда охраняла небольшой уголок их владений и не могла предотвратить трагедию.
Риз молчал.
— Что, Ризанд? — насмешливо спросил Берон. — Потерял дар речи?
Я взяла Риза за руку.
Тамлин, конечно же, это видел. Пусть. Громко, чтобы слышали все, я сказала:
— А я тебе верю.
— Она ему верит! — передразнил меня Берон. — Кто бы говорил! Может, расскажешь, как, спасая свою шкуру, назвалась именем ни в чем не повинной девицы? Амаранта всласть над ней поиздевалась.
Я мигом воздвигла преграду всем словам и воспоминаниям о Клере.
Риз нервно сглотнул. Я еще сильнее сжала его руку. Он повернулся к Каллиасу и заговорил хриплым, натужным голосом:
— Когда твои подданные восстали…
Это я знала.
Двор зимы поднял восстание против Амаранты. Значит, убийство тех детей… было ее ответом.
— Когда они восстали, она пришла в ярость. Она жаждала твоей смерти, Каллиас.
Вивана побледнела.
— Я… сумел ее убедить, что это не даст никаких результатов.
— И каким же местом ты ее убеждал? — издевательски спросил Берон.
— Отец… — тихо и зло произнес Эрис.
Кассиан, Азриель и мы с Мор пристально смотрели на Берона. Нам было не до улыбок.
