Теофас щелкнул пальцами и двое стражей с силой надавили Клавису на плечи, вынуждая встать на колени.
Сердце у меня разделилось на две половины. Одна горела гневом, яростью за все, что он со мной проделал, другая окаменела в ужасе от такого простого, почти примитивного унижения человеческого достоинства. Пытать, поставить на колени, резать, жечь. Мир драконов — это царство силы, мне не место здесь, мой дом среди книг и садов…
Рейнхард прижал меня к себе, и я очнулась.
— Не бойся, я сумею защитить тебя, — сказал он просто.
После перевел жесткий взгляд на Клависа. — Обвинения были зачитаны вам трижды согласно закону Вальтарты. Вейр Тарвиш признает свою вину?
Клавис по-волчью зло глянул из-под бровей. Один из стражей надавил ему на голову, вынуждая склониться, но тот немыслимым образом держался.
— А ты заставь меня, дружище.
— Вы обвиняетесь в применении темного артефакта, манипулировании сознанием другого человека, обмане иномирянки вейры Клео, в создании опасной для жизни ситуации вейры Клео, — монотонно зачитывал один из стражей.
— А также во лжи великому совету…
Клавис не отрываясь смотрел на меня.
— Они лгут, Клео, верь мне, как верила всегда, — он шепнул так тихо, но я почему-то услышала. — Ну же, подойди ближе, разве ты не хочешь услышать и мои слова?
Отшатнувшись, я прижалась боком к Рею. От него шел гневный драконий жар, но меня он успокаивал, давал защиту, поэтому я закрыла глаза, отключая в голове страшный шепот Клависа.
— Внесите вещь!
От окрика я резко открыла глаза и выпрямилась.
— Скоро все закончится, — Рейнхард поднес мою руку, все еще уютно лежащую в его руке, и поцеловал, глядя в глаза.
В комнату вошел престарелый драконир, держа на вытянутых руках золотой поднос, на котором искрилась давешняя заколка. Он осторожно выложил поднос на стол, демонстративно извлек из футляра тонкие щипчики и поднял над головой, словно фокусник на театральных подмостках, а после каким-то немыслимо быстрым, резким движением вонзил их в камень заколки. А когда извлек, в щипчиках сидел темный продолговатый сгусток, судорожно извивающийся на свету.
Женская половина присутствующих дружно ахнула, а мать Рея с интересом наклонилась ближе, рассматривая сгусток в лорнет.
Рейнхард хотел меня удержать, но я вырвалась и подбежала к столу.
Сороконожка.
В щипчиках корчилась плоская, усеянная тысячей лапок, тварь, похожая на крошечный черный коврик.
— Клео!
Рейнхард дернул меня назад, закрывая мне глаза ладонью, но было поздно. Я увидела.
