Медвежонка, обиженно потявкав и поскулив для обозначения своей позиции, гордо удалялась в лесочек — но снова возвращалась и снова глядела с обожанием, лезла лизаться, прижималась дрожащим от восторга тельцем и сладко зевала, вжавшись в горячую звериную шкуру, а то и залезала сверху, и спала там, распластавшись на широкой спине.
И его величество, забросивший дела ради воспитательного процесса, с усмешкой, пробивающейся через тяжело ворочающийся звериный разум, обилие запахов и звуков, размышлял о том, что ради сохранения репутации надо было вывезти ее за город, в широкое лесное имение Бермонтов.
Там можно было и поохотиться на снегу, показать следы животных, научить, как ловить лосося в серебряных, холодных и быстрых ручьях. Но визит был официальным, и пришлось бы тащить за собой всю ее свиту. Слишком много хлопот. Успеет еще.
Еще он думал о том, что за десять лет ничего не изменилось. И он до старости, видимо, будет носить ее на холке, изображая лошадку. И что мог бы сообразить еще тогда — именно эта визжащая от счастья при его появлениях и намертво вцепляющаяся в него девчонка и есть его судьба.
Только утром понедельника, после второй ночи полнолуния, ему удалось уговорить Полину обернуться. Ну как, убедить — зажать лапой, чтоб не сбегала, порычать для острастки, чтобы начала слушать. И попытаться достучаться до любимой девушки, спящей в маленькой медвежьей голове. Иди ко мне, Полюш. Просыпайся. Я соскучился.
— Ани вернулась, — взбудораженно рассказывала она позже, за завтраком на двоих в малой столовой, — представляешь? Еще вчера.
На телефоне шестнадцать вызовов от сестер. Я уже со всеми успела поговорить. Эх, а увижу только послезавтра. Наконец-то все дома!
Завтрак на двоих был очень условным — через широкую каменную арку из большого зала за ними ненавязчиво следили фрейлины Полли во главе с Сениной, периодически заходили слуги, меняя блюда. За узкими окнами тусклым светом серело утро — где-то внизу уже кипела столица, люди спешили на работу.
— Уже хочешь в Иоаннесбург? — поинтересовался Бермонт, намазывая на хрустящий тост желтоватое сливочное масло.
— Хочу, — смущенно призналась она после паузы. — И с тобой побыть тоже хочу, — она помялась. — Отпустишь меня на пару часов с Ангелиной поболтать? Демьяааан? — Пол умильно похлопала ресницами, сделала жалобные глаза. — Ну пожааалуйста…
Его величество усмехнулся, взглянул на высокие деревянные часы, стоящие в углу столовой — золотистый маятник под стеклом с мягким стуком ходил туда-сюда.
