А наутро Рибер, посеревший и постаревший, просто вышел из дверей, вздохнул в небо, поглядел немного на солнце и тяжело пошел прочь. Они нашли сына, не лежавшего бледным, сипло и мелко дышащим кульком — улыбающимся, переворачивающимся и тянущим руки к матери.
Через месяц при обследовании все диагнозы сняли, а малыш стал развиваться, как обычный ребенок. Точнее, как не очень обычный — он вообще не болел, даже не чихнул ни разу.
И вот сейчас время пришло.
— Мне нравится Бермонт, — тяжко произнес хозяин дома, — он силен.
Вряд ли я смогу одолеть его."
"— Я против вашего короля ничего не имею, — сухо заверил его гость. — И если не сможешь ты, столько лет служивший в храме Зеленого и имеющий его благословение, то кто? Но я помогу тебе. За день до свадьбы зайдешь ко мне. Я дам тебе зелье. Намажешь им ногти. Только следи, чтобы на руках не было открытых ран. И в рот не суй. Так ты согласен?
— Согласен, — мрачно подтвердил Бьерн Эклунд. — А теперь уходи.
Колдун снова усмехнулся, пожал плечами и встал.
Будто он не знал, как боятся и ненавидят его местные жители, тем не менее прибегающие за помощью, когда уже никто помочь не мог. И будто ему все это доставляло радость. Но медлить было уже нельзя — декабрь был совсем близко.
Ренсинфорс, ПолинаТо ли сыграло свою роль расстройство, то ли влияние полнолуния имело силу и днем, но Пол все-таки обернулась, не доехав с ярмарки до дворца. И до следующего утра носилась и дремала в теплом замковом дворе, возмутительнейшим образом проигнорировав и запланированный обед с матушкой Демьяна, и послеобеденное протокольное посещение Храма Зеленого, в котором должна была состояться свадьба, и экскурсию по замковому музею — дабы наглядно ознакомиться с историей рода Бермонт, и очередной торжественный ужин.
Ей было все равно — ведь вместе с ней среди деревьев тяжело ступал огромный черный медведь, показывающий ей, как драть когти о толстую кору, какую траву можно есть и как обгрызать тушки зайцев и поросят, чтобы не подавиться костью.
С ним было весело и интересно. И только иногда внутри просыпалась Полина-человек, изумленно смотрела на происходящее и тут же засыпала обратно, подавляемая восторженным младенческим звериным рассудком.
Большой и сильный собрат периодически грозно рявкал и прикусывал ее за холку — когда расшалившаяся невеста вдруг решала прыгнуть в пруд, на глубину, или тяпала его за лапы, пока он отдыхал на траве, или тыкалась носом к его пище.
