— Мне нужно, чтобы ты принял участие и победил его.
— У меня есть женщина, — проворчал медведь, — и трон мне не нужен.
— Она не жена тебе, — с усмешкой сказал Рибер, — поэтому ты можешь участвовать. А короноваться или брать женой невесту Бермонта я тебя не заставляю. Главное — отдай мне коронационную подвеску. И приведи мне Полину Рудлог. А дальше можешь отрекаться и жить как жил раньше.
— Что будет с женщиной? — осведомился Эклунд.
— Она останется жива, — с той же раздражающей улыбкой проговорил колдун. — Нам не нужно лишних смертей.
Даже вернется к семье. Могу дать слово.
— Дай, — согласился берман. — И это все? Больше требовать ничего не будешь?
— Обещаю, — четко произнес непрошеный гость, — выполнишь то, о чем я сказал, и долг будет закрыт. Мое слово.
Эклунд молчал, раздумывая. День, когда он должен был отдавать долги, когда-то должен был наступить. И он, обращаясь за помощью к черному, понимал, что возвращать придется не деньгами и не убитыми зайцами.
Четыре года назад Марьяна родила ему второго сына.
Роды шли тяжело, повитуха, вызванная на помощь — первого сына он принимал сам — потребовала везти женщину в больницу. Вызывать скорую.
Но пока небольшой медицинский листолет добирался до их затерянного в лесах дома, роды уже пришли к той стадии, когда везти ее куда-либо было невозможно. Женщина уже не могла тужиться и только стонала в забытьи, он бесился от запаха крови и беспомощности. Прибывшие врачи сделали все, что смогли. Но сын родился, обвитый пуповиной, весь синий, маленький.
Задышал через две минуты после того, как появился на свет.
Потом была реанимация, бесконечные поездки в больницу, работа виталистов. Когда через полгода их выписали — уже стояло несколько страшных диагнозов. Водянка головного мозга. ДЦП. Сердечная недостаточность.
Маги и врачи не были богами, хоть и бились за маленького пациента, как могли. Слишком мало виты было в малыше, слишком близко он стоял к черте, за которой была смерть.
Тогда Эклунд и пошел к колдуну, жившему в их местах, и, по слухам, способному победить смерть.
Пошел и дал слово — когда бы и как ни потребовал Людвиг Рибер вернуть долг, он, Эклунд, согласится. Потому что именно он был виноват в том, что случилось с Марьяной и малышом. Именно он был против больниц и обследований, а она не возражала ему — только жаловалась иногда, что ее одолевают плохие предчувствия.
Колдун помог. Почти ночь просидел в детской, запретив хозяевам входить в дом — благо, было лето и можно было переждать на улице.
