Зато у нее всегда было, куда приложить свою энергию.
«Ты думала, он не будет использовать любую возможность, чтобы сблизиться с тобой?»
Очередной сорняк шмякнулся чуть в стороне от принцессы, разбрызгивая вокруг сыпучую землю.
Мужчина в ее постели. Как он посмел? Дикарь, не понимающий личного пространства. Пользуется тем, что она никогда не будет визжать и вырываться, как простолюдинка. Да и сама она связана словом, а от слов своих отказываться может кто угодно, только не принцесса Рудлог.
Остается только одно — холодность.
Стоит дать слабину… Стоит откликнуться на прикосновения этого доисторического ящера, и все, жизнь будет сломана.
А откликнуться хочется. Расслабиться, забыть обо всем, что сопутствует их общению, отвлечься. Не зря же дурочки из гарема говорят о нем с таким придыханием и нежностью. Но нельзя. Ни один мужчина не стоит того, чтобы хоронить себя в этой пустыне.
Тем более, мужчина, который в другой ситуации на тебя бы и не посмотрел, и который будет использовать любое средство, только чтобы сделать тебя своей женой.
А разве ты бы не поступала бы так же? Разве не вывернулась бы наизнанку ради того, что тебе дорого? Вот и он… выворачивается. В политике нет неприемлемых инструментов, ей ли не знать. И соблазнение столь же эффективно для облегчения переговоров, как и любое другое заманчивое для партнера предложение.
Но хорош же, правда? Очень интересный экземпляр. Равный. Стратег, никакого нерва, истеричности.
Настойчив, как бульдозер, и при этом достаточно гибок, чтобы менять стратегию на ходу, если предыдущий вариант не сработал. Ему бы современное образование — и на континенте засияла бы новая политическая звезда. Спокойный и ведет себя с достоинством. Даже когда просит — не подобострастный. Не «можно я прикоснусь к тебе», а «мне нужно прикоснуться к тебе».
Прохладный, как вода. И голос — как перекатывающиеся в реке валуны.
Хорошо, что ты никогда не была восторженной девчонкой.
И все эти маневры вокруг вызывают у тебя только сдержанный интерес, хорошо, любопытство — что он будет делать дальше? Насколько хватит его сдержанности, когда наступит критический момент и он от мягкости перейдет к жесткости, к угрозам и принуждению?
Ангелина ставила на конец отведенного ей месяца. Вряд ли он отпустит ее. Она бы в его ситуации не отпустила.
В прохладном, как вода, Нории, она не обманывалась.
