И я подозреваю, что эта клятва и дает перекос в ментальном поле Орвалонов. Но… Эта клятва — дар нашему миру. Это передающийся из поколения в поколение залог мира. Нам довелось лишь читать о той войне. Но… В столице все еще стоят пустые, мертвые дома. Закрытые мощнейшими щитами. Особняки смотрят на мир темными провалами окон, а весной у ограды можно увидеть вросшие в землю скелеты драконов.
— Самое глупое, что есть в ваших «магических домах» это убийственная система защиты, — проворчала Лин, которой наскучило пересчитывать кристаллы.
— Кто додумался создавать псевдо-разумную сущность, которая, в случае отсутствия главы рода, перехватывает управление? Я читала мемуары одного из предков Человеческого Короля — они не могли ходить по тем улицам, где стояли эти закрытые дома. Потому что у границы защитного поля стояли изможденные дети, юные женщины. Некоторые плакали. Но звук не проходил сквозь щит. И в итоге все они, один за другим, просто легли и умерли.
— Есть еще история рода Лавуарри, — я вздохнула, — они растянули свою агонию почти на столетие, ведь одна из дракониц увлекалась выращиванием овощей.
Потом с их особняка пало защитное поле, но живых там уже никого не было. Только высохшие посевы и зачерствевший грубый хлеб.
— А вы умеете поднимать настроение, — хмыкнул телепат. — А от вас, госпожа Лин, у меня голова начинает болеть. Да, я слышу вас и так, и вот так и даже когда вы закрываетесь щитом.
— Нет ничего абсолютного, — проворчала подруга.
— Согласен, — кивнул Каулен, — и напомню, что вашу подругу я не слышу.
А значит мой дар силен, но не абсолютен.
— Пора приступать, — внезапно произнес Иверр и встал, поднимая с собой и меня. — Очень многие захотели бы расстаться с клятвой.
— Почему вы поверили мне? — спросила вдруг Лин.
— Эта мысль бьется в ее голове последние несколько часов, — тоскливо произнес телепат. — Уже даже мне интересно стало, хотя я и так знаю.
— А вы, госпожа Лин, хотите посмотреть, как драконы дерутся за власть? Как погибает ваша подруга, а после рушится вся Империя? Вот то-то и оно.
К тому же особенность этого зала такова, что никто о нем и вспомнить не может, не то что рассказать.
— И я? — мне было жаль забывать настолько прекрасное место.
— Ты — Драконья Императрица, — с нежностью произнес Иверр, — ты будешь помнить.
Он подвел меня к подставке, на которой появилось крупное перламутровое яйцо.
— Венец внутри. Положи руки на скорлупу и повторяй за мной.
