– Роджер Эшам, – произнес он сконфуженным тоном. – Ваш бывший учитель из Хэтфилд-Хауса, где вы жили до коронации. Уроки словесности, итальянский, латынь, древнегреческий…
– Что вы делаете здесь в такой час? – перебила его. Вряд ли у нас запланировано занятие.
– Вы бредили, ваше величество.
Я промолчала. Все может быть! Мужчина тем временем продолжал:
– Говорили на языке, который оказался выше понимания ваших придворных. Меня вызвали, чтобы перевести ваши слова. Боялись, что объявите наследника или дадите указания, которые они не смогут исполнить.
Ходят слухи, что вы говорили на древнегреческом.
Я вздохнула. Это вряд ли! Скорее на русском, который здесь не в ходу.
– Вот, значит, как, Роджер Эшам, – протянула я, словно пробуя его имя на вкус. Новый голос был глубоким и грудным. Язык, на котором говорила, – непривычный, отличающийся от того, что учила в Москве, с большим количеством шипящих, сипящих звуков. Хотя после того, что я пережила, не только зашипишь, но и ползать начнешь гадом подколодным.
– Удалось ли выяснить, кого я назвала наследником?
А то мало ли! Могла всякого наговорить, пока себя не контролировала. Даже боюсь представить.
– В моем присутствии вы лишь спали, моя королева, – улыбнулся мужчина. – Но я польщен тем, что вы выбрали греческий. Значит, мои уроки не прошли даром. Вы были отличной ученицей, лучшей в Английском королевстве!
Похвала чужой женщине, чье тело я занимала, оказалась неожиданно приятной. Тем временем мужчина поднял с колен книгу.
– Я принес вам книгу, ваше величество.
Думал подарить ту самую, с речами Демосфена, которую вы любили читать в тенистых аллеях Хэтфилда. Но вместо этого выбрал другую. Она уместнее у постели выздоравливающей.
Роджер улыбнулся. Я чувствовала себя спокойно и уверенно рядом с ним, словно откуда-то из глубин чужого сознания на поверхность вынырнул ответ. И ответ был таков: Эшаму можно доверять. Та женщина, чье место я заняла, без колебаний вручила бы ему свою жизнь.
– Что же это за книга? – полюбопытствовала я.
– «Илиада» Гомера.
– Восхитительный выбор! Роджер, – я была уверена, что к человеку, заслуживающему доверие, надо обращаться именно так, – вы правы, мне значительно лучше.
– Рад это слышать, ваше величество!
– Зовите меня, как и прежде, Елизаветой. Вы не могли бы принести воды? В горле пересохло. Только умоляю, не перебудите остальных!
– Конечно, моя Елизавета.
Он ушел в темноту, затем вернулся с бокалом, наполненным водой. Поклонился, протянул мне.
