Мне так ужасно холодно…
– Продолжай.
Я чувствовала, как он целовал меня в макушку, и от этого во мне зарождалось иное тепло. Я готова на что угодно, когда он вот так ко мне прикасался. На что угодно, лишь бы больше не быть без него. Поэтому я пила дальше. Делала все более глубокие, все более настойчивые глотки.
Раздался второй голос, но я услышала его лишь краем сознания. Словно под каким-то дурманом, я внезапно сжала запястье Бенедикта, собирая каждую каплю его крови, которую только могла добыть. Ему больше не приходилось мной командовать.
Каждая клеточка тела требовала выпить из него еще. Если остановлюсь, то умру – странно, но почему-то я в этом была уверена. Сейчас Бенедикт нужен мне больше, чем воздух для дыхания.
По мере того как темнота постепенно рассеивалась, у меня на языке растворялся привкус его крови. Его запястье исчезло с губ. Из живота ушла боль. Осталась только его близость. Уверенное тепло, которое никогда меня не покинет.
Пальцы ощутили голую гладкую кожу. Ровное дыхание Бенедикта ласкало мой лоб.
Мое лицо прижималось к изгибу его шеи, и я чувствовала, как под моими губами бьется его пульс.
Я медленно погладила рукой верхнюю часть крепкого тела. Провела носом вдоль шеи Бенедикта и поцеловала.
Из его горла вырвался усталый рык. Мужские руки крепко сомкнулись вокруг меня, но мной уже овладел голод. Мне нужно больше. Больше его крови.
Я проложила дорожку из поцелуев вниз по его шее, туда, где чувствовала биение сердца. От его запаха кружилась голова, и желание пить из его вены полностью поглотило мои мысли.
Мои зубы аккуратно царапнули чувствительную кожу Бенедикта, прежде чем я медленно погрузила их ему в шею.
Его стон пронзил тишину, но он не пошевелился. Я снова ощутила вкус его крови на языке и вздохнула с облегчением. На вкус она такая же сладкая, как и раньше. Такая же необходимая.
Я жадно пила, все сильнее льнула к обнаженному телу Бенедикта, и по мере того как голод постепенно утихал, на меня накатывало что-то еще.
Желание.
Похоть.
Рука Бенедикта погладила заднюю часть моей шеи, а затем спустилась дальше по спине. Он глубоко втянул в себя воздух, и я почувствовала, как его торс сильнее прижался к моей обнаженной груди.
Сбитая с толку, я замерла. Почему мы голые? Где мы? Минуту назад у меня в животе торчал нож, а сейчас… Я моргнула. Меня ослепил теплый вечерний свет, заливающий спальню Бенедикта. Я лежала в его кровати, тесно прижавшись к нему, практически уткнувшись лицом ему в шею.
