Камера Валериана прослушивалась, и, конечно же, мы с Эрис проверили их разговор перед тем, как созвать совет. Ничего подозрительного не обнаружили. Наоборот. Предыдущие заявления Флоренс в очередной раз подтвердились. Она действительно на нашей стороне. И эта мысль за последние несколько часов довела меня почти до бешенства.
Любовь Бенедикта была самой искренней привязанностью, которую кто-либо когда-либо ко мне проявлял.
Эта фраза забралась мне под кожу, засела там и болела, как заноза. Я слышал ее снова и снова и с каждым разом ненавидел все сильнее.
Любовь Бенедикта была. В прошедшем времени. Потому что Флоренс ее уничтожила.
Все могло бы быть так просто, если бы она не предала меня. Она так идеально подошла бы мне, если бы я мог ей доверять. Но именно на это я больше не способен. Что бы она ни сказала и ни сделала – все всегда казалось неправильным. Она с теплотой говорила о моей любви, а на самом деле я хотел бы, чтобы она говорила о своей. Она в одиночестве играла песню моей мамы у меня в кабинете, а все во мне жаждало, чтобы она сыграла ее для меня.
Мелодию, которая принадлежала лишь нам двоим. Которую я разделил с ней, потому что твердо верил, что она достойна этой части меня.
А теперь…
Теперь я уже не понимал, во что верю. Мои убеждения потерялись в хаосе эмоций. В моей любви и моей ненависти. В моей боли и моем гневе. В гневе на Флоренс, но еще больше в гневе на себя. Потому что, несмотря на все мои благие намерения, я не мог запретить всем своим мыслям вращаться вокруг этой женщины.
Раздосадованный, я зашел в свои покои и направился в кабинет. Почему ей обязательно нужно постоянно нарушать мои правила? Почему никак не прекратит вызывать у меня желание? Флоренс – чистейшее противоречие. Нежная и в то же время решительная. Теплая и в то же время холодная. Идеальная и в то же время ошибка. Я больше не в силах выносить ее близость. Она травила мне душу своим золотым языком, ее взгляды воспламеняли меня изнутри. Но она не спускала меня с крючка.
Легкомысленно играла с монстром внутри меня, которого я так тщательно сдерживал.
Накажи меня.
При мысли об этих словах внутри все сжималось. Этими словами она щелкнула выключателем, который уже не повернуть назад. Как будто мне и без того не требовалось все мое самообладание, чтобы не ложиться с ней в постель по ночам. Нет, об этом Флоренс тоже должна меня попросить. И тот факт, что сейчас она без разрешения вошла в мой кабинет, – очередная провокация.
