Риве это напомнило скверные бедные кварталы Варинсхолда, теперь уже разрушенные вместе со всем городом.
— Она хотела все тут сжечь, — глядя на проползающие за решетками улицы, тихо пробормотал Щит. — А мы бы помогли ей поднести факел.
Рива снова подумала о Лере. Рива часто думала о ней. Та пришла из лесных краев к югу от Алльтора и привела с собой дюжину женщин, своими силами освободившихся из рабства, проливших вражескую кровь и желающих проливать еще. Рива вспомнила, как они в благоговении пали на колени вокруг нее.
Легенда о Благословенной госпоже разлетелась далеко, и увидеть ее во плоти стало для несчастных женщин знаком свыше, знамением о том, что их страдания не напрасны. И в день смерти Лера глядела с таким же благоговением и обожанием. И ее голос был полон радости. Лера умерла за ложь.
— Мне нужна хотя бы тень шанса, ничтожная его часть, — пробормотала Рива, — и я сожгу этот город дотла.
Щит снова сел и обмяк, и его вялый голос был полон обиды:
— Миледи, вы пошли за мечтой безумной женщины, и она заразила безумием нас всех.
Вы посмотрите по сторонам. Как можно даже мечтать о том, чтобы низвергнуть империю, способную построить такое?
— Мы раздавили армию, хотевшую раздавить нас, — напомнила Рива. — Пусть их города сильны и велики, сами люди слабы, их души черны, осквернены веками жестокости.
Щит поднял руки, побренчал цепями.
— Однако нас привезли умирать ради их удовольствия.
— Отчаяние — грех, противный любви Отца, ибо оно есть потакание слабости, а надежда — доблесть сильных душ.
— Откуда это?
— Третья книга, Книга Борьбы, стих третий, «Испытание пророков», — сказала Рива и вспомнила, что ни разу за все время плена не размышляла о Книге Разума.
И то сказать, какой здесь прок от разума?
Похоже, воларцы очень любили статуи, преимущественно — бронзовых воинов у каскадных фонтанов и в аккуратных парках, лежащих за тесными перенаселенными пригородами. А самой примечательной особенностью внутренней части города оказались башни, огромные угловатые строения из мрамора, высившиеся буквально повсюду.
Странно, но здесь было практически пусто, лишь суетились ссутуленные робкие рабы, вычищали птичий помет и ухаживали за растениями. Наверное, прохожих не наблюдалось из-за того, что с башен десятками свисали тела. Некоторых явно подвесили заживо, судя по красно-бурым потекам на стенах.
— Их императрица любит производить впечатление на подданных, — заметил Щит.
