Рабская жизнь редко бывает легкой, но судьба армейского раба ужасна. Моими товарищами были большей частью трусы и дезертиры. Их постоянно били, чтобы подавить всякую волю к сопротивлению, малейшее непослушание каралось долгой пыткой и мучительной смертью. Такая участь постигла троих по пути на север. Нас гнали, будто скотину, грузили чрезмерно и для самого сильного мужчины, держали впроголодь. Не приходится удивляться, что, когда мы достигли льда, из двухсот рабов осталось лишь полсотни. Славные генеральские победы начались с разрушения небольшого поселка на океанском берегу.
Там жило с полтысячи мелкорослых, одетых в меха людей. Победа представлялась легкой, но аборигены оказались отнюдь не беззащитными. Они повелевали медведями, огромными белыми зверями, не боящимися боли от пробивающих их шкуры стрел и копий. Прежде чем погибнуть, медведи убивали роты солдат. Генералу пришлось задействовать целую бригаду. То, что выглядело пустяком, обернулось долгим тяжелым боем. Генерал захватил поселок, хотя большинство жителей удрало по льду.
В плен попали те, кто остался задерживать наступающих. Мужчины и женщины, почти все раненые, не желали вставать, как их ни мучили. Пленных затащили в клетки, но аборигены отказывались есть и вскоре все погибли. При том никто из них не сказал и слова. Хотя Токрев тут же отправил приукрашенное известие о победе в Волар, войска не разделяли командирского торжества. Настоящая зима еще не пришла, а солдаты уже умирали от холода. Вольные мечники с ужасом глядели на бескрайнюю ледяную равнину.
Но никто не осмелился возразить генералу, и вскоре я с дюжиной таких же несчастных волок сани по льду. С каждым утром нас становилось меньше. Наконец остались лишь четверо, считая меня. Надсмотрщики проклинали и били нас, но хочешь не хочешь, а пришлось уменьшить нашу поклажу. Мы оставили много ценного провианта, потому что не хватало рабов тащить его. Начало бурчать в животах, люди злились, с каждым шагом по льду страх разрастался — и, как оказалось, недаром. Медвежий народ просто выжидал, позволял нам платить жизнями и припасами за каждую пройденную милю, пока светлое время не сократилось настолько, что армия проходила всего несколько миль в день.
Странно, но я стал лучше питаться. Главный надсмотрщик провалился в укрытую под снегом трещину и погиб, а его подчиненные едва держались на ногах от холода. Я безнаказанно забирал пайки погибших собратьев. Из рабов я выжил один. Некоторые умерли от побоев, но большинство унес лютый холод.
