Спустя несколько секунд вой превратился в слабое жалкое хныканье, жуткие корчи сменились дрожью. Еще немного — и раб, взмокший от пота, успокоился и лишь тяжело дышал.
Лирна осторожно шагнула вперед, но Френтис предостерегающе поднял руку.
— Ваше величество, позволите?
Она кивнула, он подошел к рабу, присел, заглянул ему в лицо и увидел, как жизнь возвращается в мутные от боли глаза.
— Можешь говорить? — спросил Френтис на воларском.
Раб заморгал, пытаясь сосредоточиться, и захрипел. Слова неохотно лезли из отвыкшего от речи горла.
— Да-а…
— Как тебя зовут?
Раб сощурился, выдавил на грубом, исковерканном воларском:
— Я начал… Пятисотый… теперь Двадцать… и семь.
Френтис склонился ниже.
— Нет. Твое настоящее имя.
Взгляд затуманился. Раб нахмурился, пытаясь разбудить память.
— Лекран, — выговорил он, и с этим именем его голос превратился в рык. — Мой отец… он был Хиркран Красный Топор.
— Друг, ты далеко от дома.
Лекран дернул цепи.
— Тогда снимите с меня это гребаное железо… чтобы я вернулся домой! На земле нам дано мало времени.
А мне еще нужно убить многих!
Френтис осторожно понюхал содержимое бутылочки. Запах, мягко говоря, не слишком привлекательный. Плесень с протухшим чаем.
— Это и в самом деле отгоняет сны?
— Это погружает в настолько глубокий сон, что кошмары не достигают его, — пояснил брат Келан. — Я впервые сделал это снадобье после нашествия Ледяной Орды. После стольких смертей и убийств многих в Пределах мучили дурные сны. Меня тоже.
Оно прекратит твои кошмары, брат. Хотя поутру голова заболит так, что они покажутся благом.
«Это ведь не сны, — подумал Френтис. — Но, по крайней мере, зелье может защитить рассудок, когда она потянется к нему».
Пятый орден обосновался в купеческих домах у порта. Многочисленные комнаты и просторные погреба дали место большинству раненых и растущим запасам бинтов и лекарств. Похоже, госпожа Аль-Бера умудрилась убедить нескольких альпиранских торговцев рискнуть, отправиться в последнее плавание по ветреному Мельденейскому морю и привезти вместе с припасами столь нужные лекарства.
"
"Френтис поблагодарил целителя и вышел наружу, где Ваэлин глядел на огромный воларский корабль. Френтис привлекал множество взглядов, в большинстве — напуганных и удивленных, но и немало откровенно враждебных. Для некоторых он еще оставался Красным братом, но для большинства стал Убийцей короля, освобожденным благодаря безграничному милосердию королевы.
