Лучше бы он отдохнул — так ведь отказывается. За ним шел брат Каэнис с четырьмя простолюдинами: пара молодых женщин из города, нильсаэльский солдат и боец лорда Норты. Трое Одаренных из Пределов напряглись, обменялись тревожными взглядами. Большой волосатый парень крепче сжал свой посох, заслонил девушку.
— Ваше величество, брат Каэнис просит о частной аудиенции, — поклонившись, сказал Илтис.
Она кивнула, отошла от Плетельщика и махнула Каэнису рукой. Королева посмотрела на скованную льдом Железноводную, затем на Кару, глядящую на брата Каэниса уже с открытой враждебностью.
Удивительно. Она способна заморозить реку летом, но боится его.
Брат Каэнис опустился на колено:
— Ваше величество, я жажду вашего внимания.
— Да-да, брат.
Она жестом велела ему подняться, затем указала на Одаренных:
— Похоже, ваше присутствие заставляет моих подданных нервничать.
Брат Каэнис посмотрел на Одаренных и поморщился.
— Ваше величество, они боятся того, что я собираюсь сказать вам, — произнес Каэнис и гордо выпрямился.
— Моя королева, я предлагаю вам услуги моего ордена в этой войне. Командуйте нами — и мы исполним свой долг ради победы.
— Я никогда не сомневалась в верности Шестого ордена. Хотя, конечно, лучше бы вас было больше…
Простолюдины зашевелились, с испугом и тревогой посмотрели на королеву.
— Знаете, эти люди не кажутся мне подходящими рекрутами для Шестого ордена.
— Согласен, ваше величество, — подтвердил Каэнис.
Такое ощущение, что он и сам боится и заставляет себя.
С чего бы?
— Мы принадлежим к совсем другому ордену…
ГЛАВА ВТОРАЯ
Алюций
Куритая звали Двадцать Седьмой, хотя сам он не представился.
Вообще-то элитный раб-воларец совсем ничего не говорил. На приказы он реагировал мгновенно, был образцовым слугой: приносил, уносил, чистил, не выказывая ни малейшей усталости либо хотя бы намека на неудовольствие.
— Мой подарок тебе, — сказал о рабе лорд Дарнел, когда Алюция вытащили из глубин Блэкхолда.
Алюций ожидал смерти и только охнул от изумления, когда с него сняли кандалы и отец помог встать на ноги.
— Абсолютно совершенный слуга. — Дарнел указал на куритая. — Знаешь, маленький поэт, я соскучился по твоему жонглированию словами.
— Да, я в отличном настроении этим утром, — сказал Алюций куритаю, подающему завтрак. — Как любезно с вашей стороны было спросить.
Алюций завтракал на веранде над гаванью. Встающее солнце позолотило корабли. Восхитительно! Наверное, Алорнис тут же кинулась бы за холстом и кистями.
