Хотя, принимая во внимание прежний опыт, скажу: вряд ли они окажутся очень полезными.
— Они могут работать. Восстанавливать разрушенное ими, — решительно посмотрев в глаза королеве, сказал Ваэлин.
Он по-прежнему скверно выглядел — осунувшийся, с налитыми кровью белками глаз.
— Им нельзя в город. Люди разорвут их на части, — покачав головой, заметила Рива.
— Возьмем их с собой как носильщиков, — предложил Ваэлин.
— Лишние рты, — заключила королева и сказала брату Харлику: — Брат, заканчивайте ваши допросы. Затем лорд-маршал Орвен повесит пленных.
Мои добрые лорды и сэры, пожалуйста, за работу!
Она отыскала его у реки. Совершенно обычный человек: рослый крепкий солдат, занятый плетением веревок. Разве что пальцы слишком проворные и ловкие. Ваэлин предупредил ее, чтобы не ожидала многого, потому Лирна очень удивилась, когда Плетельщик поклонился с изяществом, способным посрамить любого придворного.
— Кара сказала, что мне следует поклониться, и научила как, — пояснил он.
Его приятное широкое лицо осветилось искренней улыбкой.
Королева глянула вправо, где ожидали трое Одаренных из Пределов. Девушка, Кара, еще бледная и усталая от хлопот предыдущего дня, хмуро и с подозрением смотрела на королеву. На лице тощего парня, держащего ее за руку, была та же гримаса. Третий, буйно волосатый тип, стоявший за ними, тоже не слишком веселился. Они что, думают, будто королева пришла сюда наказывать?
Когда Плетельщик подошел и протянул руку, чтобы коснуться лица Лирны, Бентен схватился за меч.
— Все в порядке, милорд, — сказала она бывшему рыбаку.
Она заставила себя остаться неподвижной, пока пальцы Плетельщика касались ее лица. Раньше они жгли, а теперь — холодные…
— Я пришла поблагодарить вас, сэр, — сказала она. — Я именую вас лордом…
— Вы уже отдали свое, — убрав руку, заметил он. Он перестал улыбаться, поморщился, озадаченный. — Всегда что-то отдается. И приходит куда-нибудь. Сюда тоже, — постучав пальцем по лбу, сказал он, затем удивленно и даже испуганно посмотрел ей в глаза. — Вы многое отдали.
Гораздо больше, чем другие."
"На Лирну накатил панический страх, почти как в горе у Малессы, безумное желание бежать от неизвестного, непонятного, но очевидно опасного. Королева медленно выдохнула, заставила себя заглянуть Плетельщику в глаза:
— Что же я отдала?
Он улыбнулся, отвернулся, сел, потянулся за веревкой, снова принялся плести и наконец тихо выговорил: «Себя».
За спиной послышалось: «Моя королева!» Она обернулась. А, Илтис. Лицо еще такое бледное.
