Когда погребальная церемония завершилась и последний гимн был спет, присутствующие начали расходиться. Репортеры торопились взять интервью, а миссионеры собирались в группки, словно были не согласны с тем, что служба закончилась.
Молодой журналист подошел к епископу, все еще стоявшему около двух могил, не отводя взгляда от холмиков рыхлой земли.
— Епископ Уэйд, я хотел бы задать несколько вопросов… — начал журналист.
— Миссия выпустила официальное заявление, — оборвал его епископ.
Молодой человек кивнул. Он прочитал этот документ еще два дня назад.
Там просто подтверждался факт убийства двух миссионеров, доктора Майкла Керрингтона и его жены Сары, в отдаленной миссии на западе, возле границы с Руандой. Сообщалось, что мотив убийства не установлен и что третий европеец, гостивший в миссии на момент случившегося, не пострадал. И все. Там даже не упоминались детали, которые, однако, моментально стали известны всей Додоме, а именно: убитую женщину перед смертью раздели донага. И еще ходили совсем уже нелепые слухи о том, что в рот ей засунули яйцо.
— Но я хотел бы уточнить кое-что, — настаивал журналист.
Епископ поднял глаза, давая понять, что согласен ответить на вопросы. Теперь, когда он выполнил возложенную на него обязанность — совершил погребальный обряд, он казался усталым и несчастным, и журналист подумал, что вряд ли ему удастся задать много вопросов.
— Можете ли вы подтвердить, что во рту… — начал он. Епископ поморщился, как от боли, но молодой человек продолжил: — …миссис Керрингтон нашли яйцо?
Епископ кивнул.
— Поскольку нападение произошло на Пасху, мне кажется, вполне логично предположить, что это своеобразный намек на яйца, которыми христиане обмениваются в это время. — Его голос звучал ровно, невыразительно, словно ответ был заранее подготовлен. — Во всем мире, везде, где проповедуется Христова любовь, находятся те, в ком это вызывает ненависть. — Он вздохнул.
Журналист быстро заглянул в блокнот и задал второй вопрос:
— Сколько лет девочке?
— Двенадцать.
— Что с ней теперь будет?
— Она вернется в Австралию. У нее нет близких родственников, и секретарь миссии станет ее опекуном. О ней будут хорошо заботиться. Она пойдет в самую лучшую школу.
Журналист быстро записывал ответы епископа.
— В каком она состоянии? — спросил он.
— Пока держится, — холодно ответил епископ. — Мы будем молиться о том, чтобы вера придала ей сил."
"К ним подошел еще один журналист — пожилой мужчина с редкими седыми волосами и красным лицом.
