Но уголки ее губ были приподняты, словно сны ее расцвечивались яркими образами.
Наблюдая за спящей, Кейт почувствовала прилив нежности. За последние недели она так хорошо узнала это лицо, сидя с женщиной у костра и слушая ее рассказ. Они плакали вместе и поодиночке, вместе молчали. Вместе ели, пили и спали. И все это время Анна рассказывала Кейт свою историю, напоминающую течение реки. Бурной, глубокой реки…
Когда история, наконец, закончилась, Анна откинулась на спинку кресла.
Кейт заговорила первой:
— Когда вам станет лучше, мы уедем.
Анна беспомощно посмотрела на нее.
— Я отвезу вас обратно, — объяснила Кейт. — В Африку.
Лицо женщины оставалось неподвижным, пока она не осознала сказанное Кейт. Затем по лицу скользнуло недоверие, а на смену ему пришла чистая, глубокая радость…
— Не желаете попить? — спросила стюардесса у Кейт, наклонившись, чтобы подать ей маленький поднос со стаканом и салфеткой.
— Нет, спасибо. — Кейт покачала головой. — А моя подруга отдыхает.
Стюардесса посмотрела на Анну.
В мгновение накрашенного голубыми тенями ока она осмотрела спящую: линялые штаны, янтарные бусы, кожаный ремень, растрепанные седые волосы. Затем перевела взгляд на бутылочку со странной зеленой жидкостью, которая лежала в кармашке сиденья перед ней. Она удивленно подняла брови и повернулась к Кейт.
— Это лекарство, — сразу же сказала Кейт. — По рецепту врача.
Наступила короткая пауза. На лице стюардессы сомнение боролось с любезностью. Наконец она вежливо улыбнулась.
— Вы летите в Найроби? — поинтересовалась она.
— Да.
— Хотите поучаствовать в сафари?
— Нет, — Кейт улыбнулась в ответ. Ее улыбка была сильной и теплой и поднималась из самой глубины души. — Мы летим домой.
В церкви было прохладно. Воздух пах пылью и отполированным деревом. В большой вазе у входа стояли увядшие цветы розово-фиолетовой бугенвиллии, оставшиеся с прошлого воскресенья.
Кейт резко закрыла за собой двери, отгородившись от небольшой толпы, которая следовала за ней от самой взлетно-посадочной полосы.
Она стояла неподвижно, глядя на ряды пустых скамей. Они подчеркивали пустоту церкви и чувство абсолютного одиночества в бесконечности Вселенной. Хотя Кейт и радовалась, что ей удалось отделаться от любопытных, она сожалела, что рядом с ней нет Анны. Но женщина осталась в самолете, ожидая, когда привезут носилки. Она настояла на том, чтобы Кейт не ждала их вместе с ней.
— Побудьте немного одна, — предложила Анна. — Я очень скоро присоединюсь к вам.
