Его глаза были все еще закрыты, но ленивый изгиб его рта говорил о греховных мыслях.
— Я думала, ты никогда не попросишь, — ответила она.
Его грудь готова была разорваться от смеха, когда она наклонилась и прижалась губами к его губам. Его руки обхватили ее бедра, затем он перевернулся и снова оказался на ней. Время перестало существовать, пока он целовал ее. Его горячий язык ласкал ее, однодневная щетина щекотала щеку.
Джеймс чуть-чуть куснул ее за подбородок и перевернулся на спину.
— Ты должна отдохнуть, — сказал он, большим пальцем поглаживая ее висок мягким, убаюкивающим движением.
Холодный воздух остудил ее кожу, когда он, откинув одеяло, поднялся с постели. Лежа на боку, Роуз наблюдала, как он собирает свои вещи с пола. Он был превосходно сложен, хорошо прорисованные мускулы перекатывались под бронзовой кожей, а линия плеч казалась бесконечной… Часы, которые он проводил на складе, сделали его тело более подходящим к физическому труду, чем к перебиранию бумаг за столом, что ей очень нравилось.
Белая рубашка валялась на постели, там, где он бросил ее, спеша раздеться. Прежде чем надеть рубашку, он потянулся, чтобы запечатлеть на ее щеке быстрый поцелуй. И так, по мере того как он двигался по комнате, находя свои вещи и надевая их, он дарил ей поцелуй за поцелуем. Касаясь губами кончика ее носа, лба, щек. Румянец расцвел на его щеках, а мягкая глубина его глаз светилась счастьем.
Его хорошее настроение передалось ей, но с каждым быстрым поцелуем печаль все сильнее проникала в ее душу.
С последним поцелуем, как она думала всякий раз, когда он наклонялся к ней. Последний раз она почувствует теплое касание губ. Последний раз ощутит его дыхание…
Седьмая ночь. Это всегда означало конец. Никогда прежде у нее не возникало желания остаться у Рубикон дольше, чем на одну неделю. Но там, где обычно возникало облегчение, сейчас появилась мучительная пустота, которая росла с каждой секундой, угрожая заполнить собой все ее существо.
— Почему ты такая печальная? — спросил Джеймс, просовывая руки в жилет.
— Я не печальная.
— Но я не вижу улыбки. И не спорь, ты не хочешь улыбаться, — сказал он, опережая ее возражения.
Погладив ее по голове, Джеймс быстро поцеловал в губы. Затем его губы спустились к ее шее, потом к груди. Горячий и влажный язык путешествовал по ее соску, рука проникла между бедер, легко дразня и лаская ее.
Тихонько рассмеявшись, она убрала его руку.
