— И завтра ты уезжаешь?
Она кивнула.
Морщинок прибавилось.
— Три ночи отпущены мне, — тихо пробормотал он.
— Что? — переспросила она.
— Когда я опоздал с приходом и ты оказалась недоступна, я попытался закрепить тебя за собой на несколько следующих дней, но Рубикон согласилась только на три дня. Дала какое-то невнятное объяснение, но, оказывается, есть и реальная причина. Она знала, что ты завтра уезжаешь.
Роуз застыла в удивлении. Джеймс закрепил ее за собой на три дня, а значит, заплатил Рубикон аванс. Это при том, что в конце каждой встречи он просил ее увидеться снова.
И она знала, что если бы она отказалась, он не стал бы настаивать. Не вернулся на следующий вечер, даже если бы потерял деньги, которые заплатил за нее.
Господи, какой благородный человек! И если он уйдет сейчас, она больше никогда его не увидит…
— Куда ты едешь?
— Домой. — Роуз слышала свой голос, пытаясь сдержать подступающие слезы. — В деревню. До следующего месяца.
Когда она вернется сюда, в эту комнату, он уже не придет. Время и расстояние сделают свое дело.
Сгладят воспоминания, но только не ее. Угрызения совести, как и в их первую ночь, вновь заговорят в нем, удерживая его подальше от этого дома.
— Поедем в деревню со мной.
Слова слетели с его губ так неожиданно, что он сам удивился. И конечно, Удивил ее.
— Что?
— Я… я… — Ему понадобилась пара секунд, чтобы самому понять, что происходит. Здравый смысл требовал отменить предложение. — У меня дом за городом. Право, ты окажешь мне честь, если согласишься погостить у меня: на следующей неделе.
Робкая надежда в его глазах тронула ее сердце. Опустив подбородок, Роуз натянула простыню повыше. Желание принять предложение росло в ней. Ухватиться за эту возможность обеими руками и ни за что не отпускать ее. Но она сдержалась.
— Я не могу.
— Почему? Разумеется, я компенсирую тебе это время.
Это больно. Она еще выше натянула простыню, прикрывая себя.
— Джеймс…
— Семь ночей и дней. Тысячи фунтов будет достаточно?
Роуз покачала головой, чувствуя, как ускорился ее пульс.
— Нет? Полторы тысячи?..
Морщинка пролегла меж бровей. Пожалуйста, пусть он прекратит.
— Так или иначе, мне надо взять деньги, поэтому, пожалуйста, назови нужную сумму.
Если бы он попытался дать ей пачку банкнот, она бы тут же оказалась. Швырнула их назад, даже не тронув пальцем. Продавая себя, легче проглотить обиду, когда она завуалирована. Когда это не похоже на то, что тебя, словно щенка, продают в магазине.
— Цена не имеет для меня значения.
