А теперь это ложится на ее плечи.
— Но ему всего лишь восемнадцать. Неужели кто-то может дать такие деньги юнцу?
— Но он не выглядит так, будто у него нет денег. Он из хорошей семьи, одевается у дорогих портных, общается с людьми того же класса. Глядя на него, не думаешь о риске. А если до этого дойдет, то у него есть его холостяцкие апартаменты. Это место обходится тебе в кругленькую сумму. Оно может пойти на оплату долгов.
Роуз совсем не хотела думать о таком исходе. Ирония была в том, что все ее усилия все равно привели ее к логической точке.
Но сменить курс сейчас было бы неправильно. Решение было принято пять лет назад, и она твердо придерживалась его. Но как бы сильно она ни хотела отложить это, вскоре ей придется обсудить вопрос с Дэшем. Она не может вернуться в Лондон и обнаружить, что его долги выросли за ее отсутствие. По собственному опыту она знала, как трудно отыграться, но это не значило, что Дэш не попробует сделать это.
Карета остановилась на заднем дворе. Но вместо страха, который обычно охватывал Роуз при виде задней двери, ведущей в заведение Рубикон, на этот раз она ощутила волнение… Эта дверь привела к ней Джеймса.
И через несколько часов она вновь увидит его. Мысль о встрече с ним заставила ее поскорее взяться за ручку двери, и улыбка заиграла на ее губах. Она ни на минуту не сомневалась, что он выполнит свое молчаливое обещание.
Глава 10
Мурашки побежали по коже, соски напряглись, пока Джеймс стирал мокрым полотенцем остатки их любовного соития с ее живота. Он был не только красив и искусен в любви, но и заботлив и деликатен.
Не мужчина, а само совершенство.
— Иди сюда и поцелуй меня, — проговорила Роуз, проводя рукой по его руке.
— Я думал, ты никогда не попросишь, — сказал он, и его губы дрогнули.
И как будто он уже не провел вечер, потакая мольбам, слетавшим с ее губ, она хотела еще. Еще больше поцелуев. Еще больше прикосновений, больше его самого.
Веки тяжело прикрылись, волосы спутались от жадных прикосновений ее пальцев, Джеймс бросил полотенце на пол и упал в ее объятия.
Его тело, влажное от пота, встретилось с ее нежной кожей, когда он устроился на ней, опираясь на локти. Волосы на его груди щекотали ее грудь, делая еще более чувственными прикосновения его губ. Никто, глядя на него, не догадался бы, что он не только способен дарить такие ласки, но также может испытывать большое удовольствие от них. Его консервативный вид скрывал сексуальность, которая окутывала Роуз вуалью возвышенной развращенности.
