Он ускорил шаг, спускаясь по лестнице. В столовой никого не оказалось. Только приборы да тонкий фарфор цвета слоновой кости поджидали его на одном конце длинного стола красного дерева. На буфете около стены было пусто, за исключением двух серебряных подсвечников в каждом конце. Он никогда не беспокоил кухню по поводу завтрака. Из-за того, что ему не терпелось поскорее покинуть дом, не стоило вытаскивать повара из постели в такую рань, лишь бы приготовить ему еду. Все, что ему требовалось, — это чашка кофе.
Любой слуга мог справиться с этой задачей.
Он сел за стол и потянулся к кофейнику.
— Я распорядился, чтобы принесли свежий кофе, мистер Арчер.
Каким-то образом ему удалось не вздрогнуть. Проклятие, слуги двигаются по дому, словно тени, не производя ни единого звука. Он думал, что он один.
Лакей, облаченный в темно-зеленую ливрею, материализовался около его локтя. Руки сложены за спиной, спина услужливо согнута, беспокойство отпечаталось на лице, он явно приготовился выслушать выговор.
Джеймс ничего не мог поделать с собой, испытывая симпатию к бедным душам, трудившимся под его крышей.
— Нет причины для беспокойства, Хиллер. Вы не виноваты в том, что я появился позже обычного. Вина полностью на мне, следовательно, я и должен отвечать за последствия.
Казалось, беспокойство частично стерлось с лица Хиллера, но не полностью.
— Пришла утренняя почта, сэр. Вы предпочитаете просмотреть ее сейчас, или доставить вам в офис?
— Пожалуй, я просмотрю ее здесь и уберегу вас от хождения к докам.
Хиллер стремительно исчез из комнаты. И появился минуту спустя, держав руках серебряный поднос с почтой."
"Джеймс пробормотал слова благодарности и просмотрел пачку, игнорируя конверты, адресованные «Мистеру и миссис Джеймс Арчер». Судя по хрустящей белой бумаге, это были приглашения на то или иное светское мероприятие — неприятное напоминание о приближающемся сезоне, до которого осталась пара недель, а также несколько счетов и писем персонально для него.
«Мисс Ребекка Арчер» было написано в левом углу конверта над адресом загородного поместья его отца в Сомерсете. Он сунул счета в карман и открыл конверт.
«Мой дорогой брат, я надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии. Последнее время погода в Сомерсете отвратительная. Я не верю, что когда-нибудь увижу солнце. Отец, к несчастью, настаивает на своем, то есть на том, чтобы я ехала в Лондон не раньше шестого апреля.
