Как сможет лицом к лицу встретиться с женщиной, которая ненавидит его, после того как он был с Роуз?
Джеймс почувствовал острую боль в груди, и жесткая гримаса исказила его лицо. Он хотел броситься на колени, умолять Роуз. Предложить ей все, что имеет, лишь бы она согласилась провести с ним еще два дня. Но он обещал ей отвезти ее назад на Керзон-стрит, когда бы она ни захотела. Давить на нее, заставлять ее? Нет, это грозило бы утратой ее доверия. Оставалось молчать, хотя это тоже не выход. Он должен бороться за то, чтобы она осталась.
— Пожалуйста, Роуз, еще два дня.
Уголком глаз Джеймс заметил деревья у кромки дороги. Четверка лошадей двигалась с хорошей скоростью. И с каждой пройденной милей, угасала частичка надежды. И каждая частичка, исчезая, образовывала знакомое пространство пустоты в его груди.
Роуз хранила молчание и спокойствие. Она ускользал а из его рук. Уходила. Приняв решение бросить его, она попросила карету, ничего не сказав ему. Не намереваясь даже напомнить ему о его обещании отвезти ее в Лондон, если она захочет.
От отчаяния перехватило горло, но ему удалось еще раз произнести:
— Пожалуйста.
Джеймс отважился накрыть ее руки своей рукой. Дрожь пробежала по ее телу, передалась его руке, сжала сердце. Ее дыхание застряло в груди, и один-единственный слабый звук слетел с её уст, но он услышал, словно она кричала.
И тогда Роуз кивнула.
Джеймс задрожал.
— Ты останешься?
Она снова молча кивнула.
— Спасибо.
И чистое, сладкое облегчение охватило его.
На его стук в потолок карета медленно остановилась, и Джеймс приказал кучеру возвращаться домой. Затем пересел к Роуз. Дрожащей рукой снял с ее головы капюшон."
"Слезы текли по ее бледным щекам. Ресницы были влажными, острыми и поблескивали, как черный атлас. Джеймс ощущал боль в каждой клеточке ее тела, в напряженно расправленных плечах, в сжатой линии губ, в крепко закрытых глазах. И этот вид разрывал его сердце.
Обняв за плечи, Джеймс усадил ее к себе на колени. Опустив подбородок, Роуз обвила руками его шею и положила голову ему на плечо.
— Роуз, скажи мне, почему ты хотела уехать? — спросил Джеймс с некоторой опаской.
Он добился ее согласия остаться и боялся рисковать, однако хотел знать. Он почувствовал, как ее маленькая ручка сжалась в кулак на его шее.
— Я люблю тебя, но это так больно, Джеймс, — прошептала она, почти касаясь губами его шеи. — Я знаю, что никогда не стану женщиной, которой ты сможешь гордиться.
