Колумбийские похороны обычно проходят в течение двадцати четырех часов после смерти, но тщательно продуманные пожелания и статус Альберто диктовали более длительные сроки. Международные руководители и главы государств требовали более тщательного планирования, чем обычные гости на похоронах.
— Раз уж мы остались вдвоем, скажи честно, — сказала я, когда мы пробирались мимо ряда разноцветных домов к площади Боливара. — Ты действительно готов бросить все, чтобы насолить своему отцу? — я говорила мягко.
Эмоции Ксавьера, понятно, зашкаливали, но он должен был понять всю серьезность своего положения.
Он вырос в семье миллиардера и не имел ни малейшего представления о том, каково это — жить без огромной денежной подушки.
Он замолчал на долгую минуту.
— Кем хотели видеть тебя родители, когда ты была маленькой?
Я удивилась такому резкому вопросу и честно ответила:
— Они хотели, чтобы я была идеальной светской львицей. Учиться в колледже Лиги плюща, чтобы получить мужа, а не работу, выйти замуж за человека из респектабельной семьи и провести остаток жизни, украшая и устраивая благотворительные вечера.
Во всем этом не было ничего плохого. Просто это было не для меня."
"— А теперь ты крутая пиарщица. — Мы повернули за угол, и перед нами открылась площадь. — Допустим, вы с отцом все еще общаетесь. Что бы ты сделала, если бы он сказал, что ты останешься без денег, если не бросишь работу и не выйдешь замуж за какого-нибудь придурка по имени Гидеон, играющего в поло?
Как банально.
— Я бы сказала ему, чтобы он отвалил.
— Что я, в общем-то, и сделала. — Хотя, по иронии судьбы, я встречалась с игроком в поло по имени Гидеон в старших классах, и да, он был придурком.
От этого Ксавьер тихо засмеялся.
— Твоя очередь быть честной, — сказал он. — От тебя зависит репутация и средства к существованию людей. Ты когда-нибудь боялась, что все испортишь?
— Иногда. — Я была уверена в своих навыках, но, как и у всех, у меня были моменты сомнений. Дала ли я клиенту плохой совет? Не использовала ли я неправильный оборот речи? Должна ли я была подтолкнуть их к интервью с тем или иным изданием? Этих сомнений было достаточно, чтобы вывести меня из себя, но в конце концов я доверилась своей интуиции.
— Но в том-то и дело, что репутацию и средства к существованию можно восстановить.
— Осторожно, Луна. Ты звучишь почти как оптимист.
Я закатила глаза, но наружу грозила вырваться улыбка, пока мы шли к Дворцу правосудия, стоящему на одной стороне площади.
