Я не могла видеть Ксавьера сквозь пелену в глазах, но я слышала страдание в его голосе и чувствовала его в воздухе. В его голосе слышалась боль, которая заполняла пустоту в моей груди, потому что он был прав. Я солгала ему.
Мне было не все равно. Сильнее, чем мне хотелось бы.
Он заставил меня почувствовать все, когда я думала, что не могу почувствовать ничего, и это осознание привело к неоспоримой истине: я любила его, так сильно, что не могла дышать, и я оттолкнула его, потому что знала, что любовь закончится лишь разбитым сердцем.
Путешествие не стоило места назначения.
Я не знаю, как долго я простояла там, прижавшись спиной к двери, и тяжесть содеянного приковала меня к земле, но достаточно долго, чтобы фантом Ксавьера затих.
Что-то теплое и влажное скользнуло по моей щеке.
Это было настолько чуждое ощущение, что я не прикасалась к нему. Боялась того, что обнаружу. Потом оно стало капать с моего подбородка.
Я прижала пальцы к лицу. Капля попала на губы, и только когда я почувствовала вкус соленой печали, я поняла, что это было.
Слеза.
ГЛАВА 41
Моя семья не зря называла меня pequeño toro.
Прошлой ночью я стоял возле квартиры Слоан, пока ее соседка не вернулась домой и не пригрозила вызвать полицию. В обычной ситуации меня бы это не остановило, самое худшее, что они могли сделать, — обвинить меня в бродяжничестве, но Слоан не собиралась менять свое решение и бросаться в мои объятия в тот же день, когда мы расстались.
Мне нужна была новая стратегия.
В то утро я провел всю поездку на поезде в Вашингтон, мучая себя размышлениями над этим.
Слоан сказала, что не любит меня, но ее реакция не была реакцией человека, которому все равно. Я никогда не видел ее такой расстроенной, и как бы мне ни было неприятно осознавать, что она страдает, ее боль была приятна. Это означало, что она что-то чувствует; если бы она этого не чувствовала, то просто отмахнулась бы от меня, как от Марка.
Как ни странно, чем сильнее были ее чувства, тем больше была вероятность того, что она замкнется и отстранится.
Слоан боялась, что ей снова причинят боль, но никакие мои заверения не могли убедить ее в том, что в какой-то момент она не пострадает. Как когда-то от придурка Бентли. Она должна была прийти к этому выводу сама.
Вопрос был в том, как мне до нее достучаться?
Потому что я ни за что на свете не принял бы наш разрыв за чистую монету. Не тогда, когда казалось, что он разрушил Слоан так же сильно, как и меня.
Я не хочу, чтобы ты был здесь.
