Жар охватил мои щеки и прогнал пронизывающий до костей холод.
— Я не вру, — огрызнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Помнишь, как мы столкнулись с Марком в ресторане? Ты сказал, что он не понимает намеков. Не повторяй его ошибку.
Это был удар ниже пояса, и, когда Ксавьер вздрогнул, у меня защемило в груди.
Я не хотела причинять ему боль, но если это было необходимо, то я так и сделаю — неважно, насколько это разрушит меня в процессе.
— Может быть, но между мной и Марком есть существенная разница.
— Ксавьер шагнул ко мне, и я инстинктивно сделала шаг назад. Его широкие плечи заполнили дверной проем, и, хотя официально он еще не вошел в мою квартиру, его присутствие пропитало каждую молекулу воздуха, и теперь я видела, вдыхала, чувствовала только его.
Его землистый запах захватил мои легкие и сдавил их, а воспоминания о его коже под моими прикосновениями были настолько яркими, что на мгновение мне показалось, будто я могу протянуть руку и проследить в воздухе отголоски наших общих моментов.
— Позволь мне открыть тебе секрет, — тихо сказал он.
Я скрестила руки на груди, но это не помогло предотвратить каскад мурашек, когда он вновь заговорил.
— Ты все время спрашивала меня, почему я называю тебя Луной. Я не говорил тебе, потому что боялся, что ты сбежишь. Еще до того, как мы поцеловались, до того, как мы стали кем-то другим, кроме PR-агента и ее клиента, ты была светом в моей жизни. Настойчивым, иногда пугающим, но все равно светом.
— Ксавьер с трудом сглотнул. — Луна — это сокращение от mi luna. Моя луна. Потому что, какими бы темными ни становились ночи, ты всегда была рядом, светила так ярко, что я всегда находил дорогу.
Перед глазами появились темные пятна. В моей груди туго намотался клубок эмоций, но я не трогала его, боясь, что одна распутавшаяся нить обрушит меня.
— Я не знаю, когда это случилось. В один прекрасный день ты была той, с кем я застрял, если хотел сохранить свой нынешний образ жизни.
А потом ты стала… собой. — Грустная улыбка тронула губы Ксавьера. — Красивая, блестящая и чертовски заботливая под этой маской, которую ты показываешь миру. Ты можешь пытаться скрыть это, но уже слишком поздно. Я видел тебя настоящую, со всеми совершенными и сломанными частями, и я люблю каждую из них.
Темные пятна стали невыносимыми. Они плясали перед моим зрением, размывая лицо Ксавьера и превращая мой мир в акварель эмоций.
