Если ты хоть как-то осложнишь ей жизнь, тебя внесут в черный список нью-йоркского общества так быстро, что у тебя голова закружится.
— У тебя нет власти, — усмехнулся Бентли, но в его мутных глазах мелькнул отблеск страха. Для такого, как он, попасть в черный список было еще хуже, чем быть избитым.
— Думаешь? — мягко сказал я. — Рискни.
Я не часто злоупотреблял богатством и фамилией своей семьи, но я все равно был Кастильо. Даже с моим наследством и репутацией бездельника я мог раздавить Бентли Харриса II, как чертову букашку.
"
"Он знал это не хуже меня, поэтому и промолчал, когда я повалил его на пол, как мешок с картошкой.
— Передай это сообщение своей жене, — сказал я, мое лицо ожесточилось. — То же самое касается и ее.
Я не стал трогать Джорджию. Отношения Слоан с сестрой были ее прерогативой, но это не означало, что я должен был стоять и смотреть, как Джорджия пытается уничтожить женщину, которую я люблю.
Люблю.
Это было странное понятие, с которым я не сталкивался в прошлом.
Но теперь, когда я определил его, я не мог поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать его.
Мой разум сознательно и бессознательно фиксировал каждую деталь, связанную со Слоан, словно я утону, если не буду вдыхать ее в достаточном количестве. Комфорт, который я испытывал, делясь с ней своими секретами, и учащенный пульс, когда она оказывалась рядом. Тепло, ревность, яростная, всепоглощающая защита.
Я любил ее целиком и полностью, и будь я проклят, если позволю кому-то причинить ей боль.
Бентли, должно быть, услышал злобную решимость в моем голосе, потому что он не пытался сохранить лицо перед своими дружбанами. Крики остальных стихли до разочарованного ворчания по поводу того, как быстро закончилась драка, но я не ожидал, что она затянется.
В конце концов, такие люди, как Бентли Харрис, были трусами. Трусы никогда не задерживались надолго перед лицом тех, кто готов был проверить их блеф, и я знал, с полной уверенностью, что они с Джорджией больше никогда не побеспокоят Слоан.
Я перешагнул через раскинутые ноги Бентли и вышел, оставив его истекать кровью и униженно лежать на полу.
Я не потрудился поприветствовать других членов клуба и не воспользовался пустыми кортами по пути к выходу.
Мое дело здесь было закончено.
ГЛАВА 36
Мне стоит стыдиться своих переживаний о золотой рыбке, но удивительным образом это сработало. С Ксавьером, по крайней мере.
