Поземка белой змеей скользнула по ногам и тотчас занесла серебро и золото их техноброни белым снегом, а вокруг поляны, во всех кустах, за всеми деревьями засверкали желтые волчьи глаза, раздался протяжный вой, и затявкали песцы.
Демьен пригнулся к земле, стараясь хоть немного согреться, но тщетно. Стужа все крепчала, и застывали, вмерзали в лед чудовища из листьев и ветвей, выбеливалась земля.
— Молодой Король, держись!
По растущим сугробам к замерзающему Демьену бежала, утопая в снегу, отважная и отчаянная Ежинка.
Наверняка несладко ей было в ее дырявых ботинках и тонкой юбке, но она шла, неся в своем крохотном тельце частичку тепла и наивно полагая, что сумеет согреть Демьена.
— Держись, молодой Король…
Она почти упала ему на руки, сбитая порывом ветра, который до того разметал по листочку, разорвал в клочья пытающихся уползти с поляны чудовищ. Демьен подхватил на руки ее тонкое, почти невесомое тело, и охнул от удивления. Белой тенью на руки Ежинке вскочил песец, свернулся клубом на ее груди.
Прямо у ног Демьена, отираясь белой шкурой о его колени, появился белый волк. Он прижался к замерзающему Королю и глянул желтыми глазами ему в лицо, словно пытаясь ободрить. Сопя и пыхтя, снежные тролли поднимались с заснеженной земли, отряхивали круглые плечи и шагали к застывшим людям, дрожащим от холода. Окружая их, тролли защищали их от порывов ледяного ветра, и под их тяжелыми снежными телами становилось теплее.
Осень вскрикнула, тщетно пытаясь оторвать от земли пристывшие ноги.
Лед сковывал ее, добрался уже до коленей, и она рвалась убежать прочь, со страхом поглядывая на двери ледяного дома.
— Что, не ожидала, что мне станет лучше? Я выпил все время, что ты украла у меня.
Голос Короля Зимы звенел, как бьющийся лед. Ослепительно-белые одежды, расшитые серебряными нитями так вычурно и тонко, словно эти узоры мороз на стекле рисовал, бились на ветру, и было видно, что тело под ними исхудало.
На белом тонком лице горели синевой суровые глаза, долгие белоснежные волосы стлались по ветру, а иссушенная немощью тонкая рука крепко сжимала ледяной посох, указывая им на Осень.
И весь холод, весь снег, все ветры, что подчинялись Королю Зимы, словно струя обжигающей ледяной воды, били в грудь Осени, в ее отворачивающееся лицо, набивали снежными хлопьями рыжие волосы.
— Твои дни все равно сочтены! — упрямо выкрикнула Осень, захлебываясь от нестерпимого холода. — Мы все равно победим, мы!..
