"
"— Я не позволю вам тронуть Короля, — обречённым голосом произнесла Ежинка, глядя, как врагов становится все больше и больше, как их жуткими неповоротливыми фигурами наполняется лес.
Ведро грянулось оземь, окатив ее прохудившиеся башмаки ледяной водой, но Ежинка словно не заметила этого. Нашарив под снегом палку, обломаное молоденькое деревцо, она подняла ее над головой, и ее мышиные глазки гневно засверкали.
— Прочь! — выкрикнула Ежинка, размахивая палкой, отгоняя лиственные кучи с протоптанной ею тропинки, засыпанной еловой хвоей.
— Не смейте!
Хрясь! — и ее палка надвое разбила самую толстую лиственную кучу, но та, собирая листья вперемешку со снегом, сгребла себе ещё большее пузо и снова поднялась на свои коротенькие трухлявые ножки.
Злые черные грифоны налетели на Ежинку, стегая ей по лицу крыльями, вцепились десятками острых когтей в ее шали, в волосы, в палку, стараясь вырвать оружие из рук девчонки, но она не сдавалась. Даже когда эта галдящая злая стая принялась яростно кусать ее, она не отпустила свою палку и продолжила отбиваться от них, рыдая от бессилия и испуга.
— Скорее, скорее! — скрипела куча, размахивая рыхлыми руками. — Рассвет уже близок! Она не успеет предупредить Короля! Не успеет! И он не успеет проснуться…
— Иногда, — яростно пророкотало над полянкой, — Короля предупреждать не надо, он сам все видит!
На мгновение воздух невероятно потеплел, так, что куча, состряпавшая себе живот из снега вперемежку с листьями, подтаяла и скособочилась.
Стало светло, так светло, словно солнце решило подняться пораньше и сразу вскарабкаться в зенит; и Ежинка, с плачем отбивающаяся от злющих черных грифонов, почувствовала, что ей в ее многочисленных одежках нестерпимо жарко.
А злобные твари, ещё минуту назад кружащиеся над нею с вороньими криками, вдруг разлетелись с воплями, за исключением тех, кто попадал, обугленный, в стремительно тающий снег.
Ежинка, так и не выпустившая из рук палку, подскочила. В пылу битвы она потеряла один башмак, который стащил с ее ноги один из грифонов, на щеке ее красовалась свежая царапина.
С радостным криком обернулась она к спасителю — и замерла, потому что за спиной ее расправлял крылья молодой алый Дракон.
Сразу было видно, что он очень зол; его глаза горели так, что и одного взгляда в них было достаточно, чтоб злобное мусорное войско тотчас расхотело нападать на Короля и Ежинку и ретировалось, стеная и повизгивая от страха.
