Ее глаза все еще были живы, и Демьен, склонившись к самым губам девушки, тихо-тихо шепнул, дыша остатками тепла:
— А как твое имя? Кого я люблю так страстно? С кем провожу мою жизнь? Кому отдал сердце?
— Агния, — ее помертвевшие губы разжались, темные глаза моргнули в последний раз, обращаясь в холодные драгоценные камни, Демьен с криком отпрянул от холодного снежного тела и… проснулся.
Он сидел в своей постели, скомканной и сбитой, мокрый от болезненного пота, с сильно колотящимся сердцем, и напротив него в кресле, поблескивая в темноте глазами, сидел Аргент.
Черные алмазы, словно звезды, вспыхивали над его головой, и Демьен, переведя дух, плюхнулся обратно в постель, отирая липкий пот со лба.
— Ну маги-и-истр, — протянул он укоризненно. Брови Аргента вежливо приподнялись вверх, изображая недоумение.
— Что? — спросил он, изображая полное непонимание. — Я не умею подсматривать чужие сны. Но и без этого я могу сказать с уверенностью — я был прав?
«Агния», — в ушах Демьена все еще звучал такой родной, такой знакомый голос, произнося чужое, незнакомое имя.
— Да, вы оказались правы, магистр, — нехотя признался Демьен. — Агния. Ее зовут Агния.
Глава 4. Башня Королевских Часов
Уна никак не могла уснуть.
Лунный свет сонно чертил светлые квадраты на полу, точил деревяшечку сверчок, спрятавшийся в теплом углу за камином, рдели алыми отблесками остывающие угли за черной каминной решеткой, а Уне все не спалось. Неясная тревога томила ее душу, и на все ждала, ждала, что сейчас что-то произойдёт…
Она ворочалась с боку на бок, и ей казалось, что в постели без Аргента холодно.
Магистр ушел ловить сны Демьена, и кто знает, удастся ли ему разглядеть что-то в этих снах, и как долго он будет их рассматривать?.. Может, всю ночь?
Уна натянула на себя одеяло и зарыла глаза, но уснуть ей не удалось.
Сразу несколько крепких снежков с глухим стуком разбились о стекло, и Уна вздрогнула, подскочила, глядя как липкий мокрый снег скатывается по стеклу, оставляя блестящие мокрые дорожки. Следом за снежками раздался тихий свист за окном, и Уна, откинув одеяло, спустила ноги на пол, подскочила и бросилась к окну.
Внизу, под окнами, было темно, виден был лишь один темный силуэт, нетерпеливо вышагивающий по подтаявшему снегу, но девушка узнала бы человека, нетерпеливо дожидающегося ее, из тысячи. Ветер играл полами длинного, светлого плаща, который в потемках почти сливался со снегом, вспыхивающие в тусклом ночном свете камешки на золотом венце лишь подтвердили ее догадку.
