— Если я тоже управляю этим сном, — шепнул Демьен, склонившись к шее коня и наблюдая, как темная погоня проходит стороной, — то сейчас мы это выясним.
Кажется, Демьен был прав; это именно его чары мешали его защитникам укрыть его сны от вторжения. Погоня, посланная Аргентом, пронеслась мимо и исчезла в темноте леса, и Демьен снова засмеялся, понукая коня, заставляя его выбраться из-под ели, под которой они прятались, пережидая преследователей.
— Ну, конечно, сам, — протянул Демьен, отряхивая плечи и вслушиваясь в звуки побеспокоенного леса.
Шумел ветер в ветвях, переговаривались встревоженные птицы, поскрипывали раскачивающиеся стволы сосен. — Я сам рушу все защиты.
Это одновременно привело его в восторг, заставив почувствовать себя самым сильным магом в королевстве, но и задуматься — тоже.
— Ах, как это хитро, — пробормотал он, без труда отыскивая нужную ему тропинку, словно приглашающую молодого Короля ехать дальше, в приветливую темноту леса, — заставить меня самого отвергать всяческую защиту! Как хитро…
Однако, все эти без сомнения умные слова и предостережения растаяли, как сосулька на ярком солнце, стоило Демьену проехать еще совсем немного и увидеть знакомое крохотное оконце, затянутое изнутри серебряными пышными узорами.
За замерзшим стеклом горел приветливый золотой свет, колыхались тени, и Демьен, позабыв обо всем, сгорая от нетерпения, спрыгнул с седла в снег, бросил поводья и толкнул маленькую дверь, впору только гномам, наверное.
— Ты пришел, мой Король."
"Глаза у девушки были темные-темные, как переспевшие вишни, каштановые волосы — что шелк, и Демьен любовно провел по ним ладонью, наслаждаясь их гладкостью. В отличие от себя, ее Демьен видел отчетливо — вплоть до бликов света, играющих перламутровыми искрами на раскрытых нежных губах, вплоть до слипшихся от нечаянной слезы темных стрелок ресниц.
Он касается ее щеки, обводит овал ее хорошенького личика, заставляя девушку вспыхнуть стыдливым румянцем и потупить взор.
Она всегда смущалась, когда он рассматривал ее так — касаясь самыми кончиками пальцев, наслаждаясь теплом ее живого тела любуясь ее красотой и нетронутой молодостью.
В свете многочисленных золотых свечей, оплывающих прозрачными янтарными слезами, девушка в полупрозрачной белоснежной длинной рубашке сама казалась ярким светящимся видением.
