— Снова следишь за мной, Изабелла?
Бархатистая манера, с которой он произносил мое имя, была почти неприличной, вызывая в воображении образы ленивых вечеров и шелковых простыней. О руках, скользящих вверх по моим бедрам, и поцелуях, спускающихся по моей шее, о его рте, творящем порочные вещи с моим телом, пока он входит в меня. Снова и снова, пока…
Блять.
Жар вспыхнул между моими бедрами. Мои пальцы сжались на стойке, но я отмахнулась от его вопроса и заставила себя не прерывать его понимающий взгляд.
— Только для того, чтобы я могла избегать тебя.
Любой, кто ради забавы переводит классику на латынь, приводит меня в ужас.
В уголках его глаз появились смешинки, и мой пульс подскочил в ответ. В этот момент все превращалось в ситуацию Павлова. Каждый раз, когда Кай что-то делал, мое предательское тело реагировало так, словно в него ударила молния.
— Я рад сообщить, что сегодня переводов не будет, но, если тебе от этого станет легче, я тоже работаю над жанровой фантастикой. Однажды я перевел роман Норы Робертс.
Это была освежающая смена темпа.
— Это не так, но спасибо тебе за эту деталь. Возвращайся ко мне, когда переведешь «эротику динозавров».
Кай моргнул.
— Прошу прощения?
— Не бери в голову. — Я не хотела давить на него слишком далеко, слишком быстро. У бедняги, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы он обнаружил, что некоторые книги плавают за пределами его литературного пузыря. — Знаешь, ты так и не сказал мне, почему не пришел в понедельник на прошлой неделе.
Это не давало мне покоя с тех пор, как это случилось.
У меня были более важные причины для беспокойства, но незнание причины чертовски меня беспокоило, как попытка и неудача вспомнить название песни, которая вертелась у меня на кончике языка.
Кай восхитительно быстро оправился от моей эротической колкости о динозаврах.
— Разве это имеет значение?
— Может быть, не по большому счету, но я бармен, а это значит, что я также хороший собеседник и психотерапевт. — Я налила ему виски и подвинула стакан через стойку.
— Несколько дней назад я утешала наследницу компании Ramen noodle, потому что она не могла найти своего водителя под дождем и была вынуждена использовать свою сумочку за сто тысяч долларов в качестве импровизированного зонтика. Хуже всего было... — Я понизила свой голос. — Сумка была выпущена суперспециальным ограниченным тиражом, и дизайнер отказался сделать ей еще одну.
— Ах, классическая дилемма с сумочкой, — сочувственно сказал Кай. — Какая трагедия.
