Это было неуместно, учитывая ее занятость и мою роль в клубе. У меня также было тревожное чувство, что она была опасна — не физически, но каким-то другим образом, который я не мог точно определить.
И все же вместо того, чтобы уйти, как подсказывал мне здравый смысл, я сократил расстояние между нами и пробежал пальцами по клавишам пианино из слоновой кости. Они все еще были теплыми от ее прикосновения.
Изабелла расслабилась на своем месте, но ее глаза оставались настороженными, когда они последовали за мной в ее сторону.
— Без обид, но я не могу представить тебя в ночном клубе, не говоря уже о чем-то неоновом.
— Мне не нужно принимать участие в чем-то, чтобы понять это. — Я нажал на второстепенную клавишу, позволяя заметке сигнализировать о переходе к моей следующей теме. — Ты хорошо играла. Лучше, чем большинство пианистов, пытающихся исполнить «Hammerklavier».
— Я чувствую “но” в конце этого предложения.
— Но ты была слишком агрессивна в начале второй темы. Она должна быть более легкой, более сдержанной.
— Это было не оскорбление, это была объективная оценка.
Изабелла приподняла бровь.
— Думаешь, что можешь сделать лучше?
Мой пульс участился, и знакомое пламя разгорелось в моей груди. Ее тон балансировал на грани между игривостью и вызовом, но этого было достаточно, чтобы широко распахнуть ворота моей конкурентоспособности.
— Можно мне? — Я кивнул на скамейку.
Изабелла соскользнула со своего места, а я занял освободившееся для нее место, отрегулировал высоту скамейки и снова прикоснулся к клавишам, на этот раз вдумчиво.
Я сыграл только вторую часть, но я практиковался в «Hammerklavier» с детства, когда настоял, чтобы мой учитель фортепиано пропустил легкие пьесы и вместо этого научил меня самым сложным композициям. Было труднее войти в это без первого движения в качестве прелюдии, но мышечная память помогла мне пройти через это.
Соната закончилась грандиозным росчерком, и я удовлетворенно улыбнулся.
— Хм. — Изабелла казалась не впечатленной. — Моя была лучше.
Моя голова резко дернулась вверх.
— Прошу прощения?
— Извини. — Она пожала плечами. — Ты хороший пианист, но тебе чего-то не хватает.
Это чувство было настолько незнакомым и неожиданным, что я мог только вытаращить глаза, мой ответ затерялся где-то между изумлением и негодованием.
— Мне чего-то не хватает, — эхом повторил я, слишком ошарашенный, чтобы придумать оригинальный ответ.
