Весь пол до самого люка был усеян обломками костей, белеющих между стеблями растений. Николай Комиссаров присел на корточки.
– Человеческие, – сообщил он. – Их будто грыз кто-то… Видны следы клыков. Много, много обломков. Что же дальше?
Осторожно раздвигая стебли ногами, стараясь больше не наступать на осколки костей, они снова двинулись вперед.
Руки у Михалыча тряслись так, что свет его фонарика нервно прыгал по потемневшим заплесневелым стенам. Алексей прекрасно его понимал, у него самого на лбу ледяной пот выступил.
Радовало лишь то, что все эти кости такие же древние, как и сам проклятый корабль. Злодеяние свершилось в далеком прошлом, и полиции оставалось лишь передать корабль ученым и как можно скорее забыть об этой страшной находке.
Наконец они подошли к люку, ведущему в трюм корабля. Дверца люка также была выломана. Из темноты тянулись, выползая в коридор, уродливые толстые стебли с листьями. В трюме ими были покрыты все стены и потолок. Михалыч с опаской потрогал один из стеблей – тот оказался твердым, словно ветка дерева, но при этом очень гибким.
Алексей Воронин начал осторожно спускаться по сырым ступеням, опасаясь поскользнуться. Комиссаров и Михалыч молча следовали за ним."
"Здесь, в самой нижней части корабля, ощущение присутствия чего-то темного и страшного усилилось настолько, что Алексей с трудом подавлял желание развернуться и броситься обратно, на свежий воздух.
– Не корабль, а склеп какой-то, – тихо буркнул Михалыч. – Такое чувство, будто я на кладбище. Не по душе мне это, ой как не по душе…
– Согласен, – сдержанно произнес Николай Комиссаров.
– Довольно неприятное чувство. Наверное, археологи, которые впервые вошли в египетскую пирамиду, испытывали нечто подобное.
Они сошли с лестницы и по колено погрузились в холодную, темную воду. Еще сильнее запахло гнилью. Но под ногами было мягко, как будто на полу лежал толстый слой ила. Было видно, что под водой вьются, переплетаясь, толстые белые стебли лиан.
– Теперь понятно, откуда растет эта гадость, – сказал Михалыч, с отвращением глянув на свои испорченные брюки.
– Неясно только, как она вообще расте…
Он не закончил, осекшись на полуслове. Воронин посмотрел на побледневшего старика, затем проследил за его застывшим взглядом и сам невольно разинул рот.
Мечущийся свет фонариков выхватил из тьмы густые, точно в джунглях, заросли диковинных бледных растений. Они вились до самого потолка, оплетая множество старинных каменных саркофагов, украшенных красивой резьбой.
