Самым странным было то, что через дыры в полу пробивались диковинные мясистые стебли бледно-зеленого цвета с широкими узорчатыми листьями. Извиваясь, как змеи, побеги тянулись из щелей между досками, а затем по стенам до самого потолка. От стеблей ответвлялись белесые корни, похожие на щупальца, которые намертво впились в деревянную обшивку стен.
– Что это? – брезгливо спросил Михалыч, осветив лучом фонарика один из таких стеблей. – На кораблях разве растут растения?
– Обычно нет, – помолчав, сказал Николай Комиссаров.
– Это говорит о том, что судно все эти годы находилось не в полной темноте. Растениям нужен свет, без фотосинтеза они не могут существовать…
– Значит, пещера отпадает, – тут же заметил Алексей. – Ну разве что какой-то грот с отверстиями в потолке…
– На нашем побережье много подобных мест, – задумался Комиссаров. – Они труднодоступны, но с вертолета либо с воды их вполне можно обнаружить. Пустоты в скалах, уютные гроты… Нужно все же сделать запрос в береговую охрану.
Пусть прочешут близлежащее побережье.
– Я позвоню им, как только выберемся отсюда, – пообещал Алексей.
– А вдруг у корабля есть хозяин? – предположил Михалыч. – Какой-нибудь чокнутый богач, коллекционер старины?
Комиссаров снисходительно на него посмотрел, но старик не унимался, развивая свою теорию:
– А что? Держал его где-нибудь в частном доке или при своем особняке, а во время землетрясения судно выплыло за ограждение!
– Нет, Михалыч! Ты только взгляни, в каком оно состоянии, – возразил старику Воронин.
– Пыль, грязь и плесень… Частный владелец такого не допустит. Подобные приобретения берегут как зеницу ока, а не гноят неизвестно где.
– Верно, – согласился Николай Комиссаров. – У меня тоже есть небольшая коллекция старинных автомобилей, так я с них каждые выходные пылинки сдуваю. Никто и не догадается, что некоторым машинам больше пятидесяти лет! А тут… того и гляди, пол под ногами проломится.
Чем дальше они продвигались, тем гуще росли побеги.
В некоторых местах стены коридора были покрыты глубокими царапинами, словно оставленными когтями неведомого животного. Листья и стебли слегка фосфоресцировали в темноте, и от этого исследователям было не по себе. Наконец растений стало так много, что приходилось ступать прямо по ним.
Под ногой Михалыча что-то хрустнуло. Старик посветил фонариком вниз и громко чертыхнулся. Воронин, глянув, присвистнул.
– Это точно не частная коллекция, – прошептал он.
