Если тебя хотят убить из чувства ненависти, здесь действуют хоть какие-то эмоции. А вот когда равнодушно, то это страшно вдвойне. Ты для своих палачей уже не человек, а мертвец.
– Страшно умирать, да? – нарушил молчание Коган и лениво зевнул.
– Вы… Вы хотите меня расстрелять? – не смог сдержать волнения Дмитренко.
– Ты знаешь, Богдан, – задумчиво произнес Коган, – ценность жизни каждого человека определяется ценностью его личности. Ведь как было во все времена, особенно когда процветал рабовладельческий строй.
Рабов много, жалеть их нечего. Всегда вместо погибших можно купить или захватить новых. Да, если раб хороший мастер, то он ценен. В наше время изменилось многое, исчезло рабовладельческое общество, но ценность человека на войне по-прежнему неизменна. Ты скажешь, что как же тогда демократия, равенство в правах для всех граждан страны? Вот, знаешь, обеими руками за эти слова, душой просто за равенство. Но твоя беда в том, что ты предатель своей страны, своего народа, ты враг! Ты убийца и диверсант, ты совершаешь преступления против своего народа и своей страны.
И на что ты рассчитываешь? На то, что кто-то будет в этих условиях заботиться о твоей шкуре? Правильно понимаешь! Заботиться будет тот, кому твоя шкура нужна. Ну, поговорим о твоей шкуре?
– Я не… Не понимаю. – Дмитренко снова облизнул пересохшие губы. – Я же все рассказал вам, я раскаялся и согласился помогать!
– Да ну? – Коган сделал изумленное лицо.
– Раскаялся? И мне теперь сбегать за орденом для тебя? Или облобызать с благодарностью за такое счастье для Родины?
Борис неожиданно встал и, подскочив к диверсанту, схватил его за воротник гимнастерки. Тряхнув Дмитренко пару раз, он подтянул его лицом к себе и зарычал:
– Раскаялся или нет, но ты как был подонком, так им и останешься! Прощения хочешь, человеческого отношения к себе? Да ты даже не понимаешь, через что тебе надо пройти, чтобы не заслужить, нет – вымолить себе прощение народа! Матерей, стариков! Ты теперь должен из кожи вылезти и снова натянуть ее на себя! Наизнанку! Ты всю оставшуюся свою никчемную жизнь, если хочешь жить, должен ходить опустив глаза! Где Вальтер Фрид? Где его искать?
– Я не знаю.
Он оставил нас и приказал искать подходы к станции, искать место для закладки взрывчатки.
