У каждого своя задача. Я просто знал от Фрида, что готовится нападение на два склада. Старые довоенные склады. Там подземное хранилище ГСМ для автомашин и танков.
Глава 7
Мы с Сосновским остановились, вглядываясь в человека, который сидел на соломе. В сарае было темно, и мы не могли разглядеть лица мужчины. И тут Сосновский присел на корточки и тихо сказал по-русски:
– Вот это сюрприз! Алексей Адамович Пашкевич? Вы-то как здесь оказались, товарищ музыкант Минской филармонии?"
"Теперь я тоже узнал того самого музыканта, которого мы встретили в госпитальном дворе и которого мы с его ценными скрипками привезли в штаб полка Кожевникова.
Расспрашивать, видимо, было бесполезно. Что мог рассказать музыкант, сугубо гражданский человек? Видимо, полк попал в переделку и Пашкевич оказался у немцев. Я тоже присел возле музыканта. Было видно даже в темноте, что Пашкевич улыбается.
– Чего вы улыбаетесь? – спросил я недовольно. – Как вы сюда угодили?
– Я улыбаюсь, потому что я вас узнал. А вместе все как-то не так страшно.
Случился бой, все горело и громыхало. Всем было не до меня, и это понятно. А потом что-то взорвалось. А когда я пришел в себя, меня вытащили из-под завала немцы. И скрипки отобрали. Меня допрашивал какой-то немец, он по-русски немного говорил. Наверное, я зря признался, что скрипки ценные, хотя он и так об этом догадался.
– Вот что, Алексей Адамович, – я сел рядом с музыкантом, отправив Сосновского к двери, чтобы прислушивался, не идет ли кто. – Вы ни в коем случае не должны признаваться и показывать, что мы с вами знакомы.
Понимаете? Мы для всех немцы, мы два немецких офицера, которые были засланы немецким командованием в советский тыл. Если нам удастся вырваться отсюда, то мы вытащим и вас. Если вы признаете в нас русских, тем более офицеров НКВД, мы погибли. И мы, и вы.
– Да, я все понял! – так же шепотом ответил музыкант. – Я буду молчать про вас. Я вас не знаю. А вы думаете, что мы можем сбежать? А как же скрипки? Я не могу их бросить! Это ведь национальное достояние!
– Черт возьми, – вырвалось у меня, – да не бросим мы ваши скрипки! Вы лучше расскажите, где вас допрашивали.
И постарайтесь описать человека, который вас допрашивал.
Сосновский подошел к нам и сел рядом, слушая рассказ Пашкевича. Тот стал описывать молодого немецкого офицера, который с ним разговаривал, который расспрашивал про скрипки.
– Он неплохо говорил по-русски и сказал, что разбирается в музыке. Пошутил даже, что его имя, как и у Моцарта. Вильгельм.
