– Никто из них не вступил в брак повторно? – помолчав, спросила она.
Я рассмеялся горько и резко.
– Дед в своем завещании поставил условие: в случае развода мой отец переходил на пособие. Мать деньгами распоряжаться не могла, поэтому они оставались в законном браке. Отцу было все равно: ресурсов у него хватало. Он изменял матери направо и налево, когда они были женаты, и продолжал после расставания. Они установили ежемесячные выплаты, и она жила, как хотела, и он тоже. Беспроигрышный вариант.
– А тебя во всей этой суматохе потеряли.
– Кэтрин, я никогда не участвовал в этой суматохе. Я был отвергнутым джокером в колоде. Однако в итоге это оказалось неважно.
– Почему?
– Когда мне было почти восемнадцать, родители отправились на какое-то мероприятие. Уже не помню, какое именно, какой-то важный прием. Они такое любили. По какой-то причине они уехали оттуда вместе, наверное, отец решил отвезти мать домой, и пьяный водитель врезался в их машину лоб в лоб. Оба погибли на месте.
– Тебе было грустно?
– Нет.
– Но что-то ты ведь чувствовал?
– Я почувствовал только облегчение. Мне больше не нужно было посещать мероприятия, на которые я не хотел идти, но куда меня посылали для вида. А важнее всего то, что мне не нужно было притворяться, что мне есть дело до отца и матери, которым всегда было на меня насрать.
Она издала странный звук и на мгновение склонила голову. Ее реакция меня удивила. Она выглядела жутко расстроенной.
– Поскольку они состояли в законном браке и их завещания не менялись, я унаследовал все это, – продолжил я.
– Все до последней копейки, что довольно иронично, учитывая, что единственный раз, когда они сделали для меня что-то хорошее, – это когда умерли.
– Поэтому ты можешь позволить себе такой образ жизни?"
"– Не совсем. Я редко запускаю руку в свои активы. Я использую наследство только для важных вещей, например, для покупки этой квартиры и оплаты образования. Я никогда не хотел жить жизнью своих родителей, легкомысленной и расточительной.
Мне нравится работать и знать, что я способен выжить самостоятельно. Я никому ничем не обязан.
– Ты платишь мне из тех денег?
Я тревожно потер затылок.
– Я считаю, что ты важна, так что – да.
Она наклонила голову, ее волосы упали вперед и закрыли лицо. Я сел рядом и заглянул ей в глаза.
– Эй. Посмотри на меня.
Ее щеки блестели от слез, глаза были широко распахнуты, а пальцы так крепко впились в подушки дивана, что побелели костяшки.
