А Кэтрин хотела, чтобы я ими с ней поделился.
– Мой отец был плейбоем. Богатым, избалованным, настоящим ублюдком. – Я невесело рассмеялся и пристально посмотрел на нее. – Каков отец, таков и сын.
Кэтрин подошла к дивану и молча села, а я отвернулся к окну, не желая смотреть ей в глаза.
– Он увлеченно играл, много путешествовал и занимался чем хотел, пока не вмешался мой дедушка. Он велел отцу повзрослеть и пригрозил оставить его без финансовой поддержки.
– О, господи, – пробормотала она.
– Вскоре они с мамой поженились.
– Должно быть, твой дедушка был доволен.
– Вряд ли, ведь после свадьбы ничего не изменилось. Теперь они веселились вместе, продолжали путешествовать и бросать деньги на ветер. – Я пересек комнату и сел напротив нее на тахту. – Он вспылил и выставил им ультиматум: если в течение года у него не появится внучка или внук, которого он будет нянчить, на его помощь они могут больше не рассчитывать. Также он угрожал изменить свое завещание, вычеркнув из него моего отца.
– У меня ощущение, что твой дедушка был властным мужчиной.
– Честно говоря, и я того же мнения.
Она закатила глаза и жестом показала, чтобы я продолжал.
– Так на свет появился я.
– Ясно.
Я встретился с ней взглядом.
– Я был зачат не по любви, Кэтрин. А из алчности. Родители меня не хотели. Никогда не хотели.
– Твои родители тебя не любили?
– Нет.
– Ричард…
Я поднял руку.
– Все свое детство, всю свою жизнь я слышал о том, какое неудобство я доставляю… им обоим. Как они заставляли меня вести себя так, чтобы денежный поток не прекращался.
Меня воспитывали няни и гувернантки, а когда я немного подрос, меня отправили в школу-интернат.
Она молчала и кусала внутреннюю сторону щеки.
– Всю жизнь меня учили, что единственный человек, на которого можно положиться, – это я сам. Даже когда я возвращался домой на каникулы, мне никто не радовался.
Я наклонился вперед и обхватил колени."
"– Я старался. Я из кожи вон лез, чтобы меня полюбили. Я был послушным. Отлично учился в школе.
Я делал все, что мог, чтобы меня заметили. Тщетно. Подарки, которые я мастерил в школе на День матери и отца, выбрасывали. Все мои рисунки отправляли в мусорную корзину. Я не помню, чтобы меня обнимали перед сном, целовали, чтобы родители читали мне сказку на ночь. Никто мне не сочувствовал, если я ободрал коленку или если выпал неудачный день. На день рождения мне выдавали конверт с деньгами. И на Рождество тоже.
По ее щеке скатилась слеза, и я вздрогнул.
