— Отчасти, по-моему, всё можно объяснить тем, что она становится старше. Эта способность растёт… ну как грудь. С другой стороны, прежде ей всё время приходилось скрывать свой дар, она не знала, что с ним делать, и всегда имела из-за него неприятности. Теперь она перестала таиться, и всё, так сказать, сразу пошло в рост.
— Или тем, что, как она утверждает, ей нравится Эритро: удовлетворение тоже может способствовать усилению восприимчивости.
— Я думала об этом, Сивер, — проговорила Инсигна. — И не хочу взваливать на тебя собственные проблемы.
Я уже просто привыкла бояться: за Марлену, за Землю, за всех вокруг. А тебе не кажется, что Эритро воздействует на неё? В отрицательном смысле. Как ты полагаешь, не может оказаться, что подобная восприимчивость свидетельствует о начале болезни?
— Не знаю, что и ответить, Эугения, но если вдруг лихоманка обострила её восприимчивость, то душевное равновесие пока не нарушено. Могу только заверить тебя, что ни у кого из переболевших ею не обнаруживалось ничего похожего на дар Марлены.
Инсигна грустно вздохнула.
— Спасибо тебе, утешил. И ещё: я рада, что ты так внимателен к Марлене.
Губы Генарра чуть искривились в улыбке."
"— Это несложно. Она мне нравится.
— В твоих устах это звучит вполне естественно. Увы, она у меня не красотка. Уж я-то как мать понимаю это.
— На мой взгляд, ты не права. Я всегда предпочитал в женщинах ум красоте — если эти качества не сливались воедино, как в тебе, Эугения…
— Это было лет двадцать назад, — вздохнула Инсигна.
— Эугения, глаза мои старятся вместе с телом. Они не замечают в тебе изменений. И меня не волнует, что Марлена некрасива. У неё потрясающий интеллект, даже если забыть про её восприимчивость.
— Не спорю. Это лишь и утешает меня, когда я нахожу её особенно несносной.
— Кстати, Эугения, боюсь, что Марлена остаётся несносной.
— Что ты хочешь сказать? — Эугения вскинула глаза.
— Она намекнула мне, что уже сыта Куполом. Ей хочется выйти наружу, под небо планеты — сразу, как только ты закончишь с работой.
Она настаивает.
Инсигна с ужасом смотрела на Генарра.
Глава 18
Сверхсветовик
37
Три года, проведенные на Земле, состарили Тессу Уэндел. Фигура её слегка погрузнела; она немного набрала вес. Под глазами появились тени. Груди обвисли — чуть-чуть, а живот округлился.
Крайл Фишер помнил, что не за горами пятидесятилетие Тессы, помнил, что она на пять лет старше его. Но она выглядела моложе своих лет.
