Шон ехал верхом на черном жеребце, ведя за собой такого же. В ковбойской шляпе, на джинсах кожаные накладки— чапы. Сквозь вибрирующий от жары воздух она видела, что он без рубахи, мышцы на солнце отливают бронзовым загаром.
Подъехал неспешно, так же не сводя глаз с девушки, а у нее сбилось дыхание, до того он был красивым и мужественным. Сердце забилось чаще, вот только этой ночью он был с ней, любил ее, она кончала на его члене, кричала, а сейчас от одного его взгляда тянуло живот.
— Это платье матери, тебе очень идет.
— Да? Я не знала, извини, что взяла. Но…
Шон ловко спрыгивает с седла, привязывает поводья, подходит. Стоит совсем близко, Кэндис чувствует жар его тела.
— Под ним, я так понимаю, ничего нет?
— Нет, — девушка краснеет, отводит взгляд.
И сколько можно так реагировать на этих мужчин, пора уже привыкнуть к их откровенным взглядам и вопросам. Их снова двое, совсем рядом, рука Лукаса на ее талии, Шон гладит ее по лицу, Кэндис снова готова прямо здесь упасть в пропасть наслаждения и удовольствия вместе с братьями Паркер.
Глава 25
На крыльце рядом с братом стояла девушка, на ней было голубое короткое платье-туника. Шон решил, что это мать приехала их проконтролировать. Но, пришпорив коня и подъехав ближе, он понял, что ему лишь показалось, даже выдохнул с облегчением. Это была Кэндис, она нашла платье их матери, тогда она была моложе, одевалась проще, была живая и веселая.
Он прекрасно помнит те времена, когда они всей семьей жили иногда в этом домике и были счастливы. Наверное, для детей любой момент, проведенный вместе с родителями — это счастье.
Шон обожал свою мать, он преклонялся перед своей семьей, считая, что именно семья — вот главное, что должно быть в жизни каждого. Это опора, поддержка, пока эта опора не пошатнулась, и его ценности не рухнули в один миг. Ему было семнадцать, достаточно взрослый, чтобы понять и принять многое. Он не понял, не принял.
У отца был роман, много лет, с женщиной из городка. Говорят, что она даже родила от него ребенка. И спокойно жила, принимая у себя чужого мужа.
После раскрытия всей истории, десять лет назад она уехала из города. Шон не хотел и не собирался понимать мотивы той женщины, он ничего не хотел знать, чтобы не разочароваться еще больше.
Мать узнала первой, кто-то сказал. Хотя странно, что не сказали и не донесли раньше, все знали чету Эмили и Тома Паркеров. Мать сразу стала другой, замкнулась, похудела, больше не было смеха в ее глазах, поездок, дружных семейных вечеров.
