Когда она проснулась опять совершенно одна в незнакомом месте и странном доме, то снова не поверила тому, что было накануне. Последнее время ее жизнь, это эмоциональные качели, Оливия Холл с ее издевками, Сэм с попыткой изнасилования, спасение. Братья Паркеры. Ее братья Паркеры, так странно, она даже улыбнулась. Они снова занимались сексом, горячим, страстным, она кончала несколько раз, последний оргазм вымотал ее настолько, что она моментально уснула.
Встала, умылась, прошлась по дому. Много дерева, старая мебель, большие окна, солнце длинными горячими лучами ложилось на пыльный пол.
Нашла свой халат, там же на полу, перед остывшим и погасшим камином, с тоской посмотрела на него, убрала. Порывшись в шкафах и большом сундуке в комнате, нашла женскую тунику почти до колен, нежно-голубого цвета, с красивым вышитым вручную орнаментом. Она пришлась ей впору, в груди снова кольнула ревность, что эта вещь осталась от девушки, которая тоже провела ночь в этом доме, с братьями или с кем-то из них.
Посмотрела на себя в большое, слегка облезшее зеркало, что висело в единственной спальне. Ей шла туника, и цвет был ее, собрала волосы в косу, убрала постель. Вышла на крыльцо, да так и замерла от открывающейся красоты.
После проливного дождя вылезла зеленая трава, она была такая яркая и сочная. Огромные суккуленты распустились цветами, чуть вдали виднелись красные скалы и безумно голубое небо. Такой яркий контраст цветов, от которых захватывало дух.
Внедорожника Шона не было видно, Кэндис поняла, что они уехали на дальние выпасы, а она осталась одна в личной собственности Паркеров.
Прошлась по дому, разглядывая его содержимое, все довольно старое, наверное, годов семидесятых, в кладовой нашлись макароны и консервированные овощи с мясом."
"И вот, справившись с плитой, Кэндис решила приготовить нехитрый обед из макарон и мяса с овощами. Как только все было готово, послышался шум мотора, она вышла на крыльцо, из подъехавшего внедорожника вышел только Лукас, широко ей улыбаясь.
Ему нельзя не улыбнуться в ответ, он осматривает Кэндис, быстро подходит и целует в губы. Она отвечает, прижимаясь. Он всего за несколько дней стал для нее таким родным и близким. А еще он постоянно ее смущает своими пошлыми словечками, к которым она, наверное, никогда не привыкнет.
— Как ты, Конфетка?
— Хорошо.
— Не потеряла нас?
— Потеряла, конечно. А где Шон?
— Вон там, смотри.
Кэндис посмотрела вперед, прикрывая глаза ладонью от солнца.
